Чернильница раздора

Считается, что в XIX веке жители Петербурга не были довольны громадой Исаакиевского собора и прозвали его Чернильницей: открываешь, мол, купол-колпачок, а там — чернила. За эти годы к собору не то что привыкли, полюбили даже. Чернильницей иногда зовут, но любя. Один из символов города стал собором преткновения, когда РПЦ попросила его передать себе. То ли у церкви такой авторитет, то ли собор в Петербурге слишком любят, но бывают иногда моменты, когда наше сонное гражданское общество просыпается. Журналисты тоже не спят. И пока выходит так, что информационный шум выводит конфликт в мирную плоскость

Хоровод vs крестный ход

Часто бывает так, что мы не обращаем внимание на то, как чиновники или другие большие люди принимают решения без оглядки на людей. Привыкли. Нас не спросят, наша хата с краю. Приняли так в 2010 году закон «О передаче религиозным организациям имущества религиозного назначения, находящегося в государственной или муниципальной собственности» — теперь расхлёбываем. Был в Петербурге музей четырёх соборов, объединяющий Исаакий, Спас-на-Крови, Сампсониевский и Смольный соборы. Последние два музей спокойно передал церкви. По закону. Но аппетиты растут, и сотрудники музея уже двух соборов, отбив атаку в 2016 году, в начале этого года вновь узнали о том, что за музеем может остаться только Спас-на-Крови. Рожки да ножки.

 

И тут началось. Верующие взяли иконы и пошли вокруг Исаакия на крестный ход. Жители города, которых не спросили, взяли в руки синие ленточки и пошли вокруг Исаакия водить хороводы. Места всем хватило, собор большой, даром, что четвёртый в мире по объёму купола. Тьма разверзлась, и журналистам хоть появилось о чём писать. Вице-спикер Государственный Думы, бывший телеведущий Первого канала Пётр Толстой зачем-то сказал, что против передачи Исаакиевского собора РПЦ выступают «люди, являющиеся внуками и правнуками тех, кто рушил наши храмы, выскочив из-за черты оседлости с наганом в 17 году».

И в СМИ замелькало почти уже забытое словечко «антисемитизм».

Чего только не услышали люди, которые не захотели благодарить власти за передачу собора церкви. Спикер Законодательного собрания Петербурга Вячеслав Макаров в интервью одному из петербургских телеканалов посетовал, что горожане могли бы и сказать «спасибо» за будущий бесплатный вход, а они протестуют. Спикер напомнил о заветах русских святых «любовью и единением спасёмся»: «Вот почему мы всегда призываем к единению, к уважению друг друга». Но тут же считает, что призывы проводить митинги на ступенях собора — это провокация и подстрекательство, они идут «вразрез с общечеловеческой моралью». Насколько я знаю, протестующие жители города не призывали митинговать, да ещё на ступенях. Они хотят сохранить музей. Это вроде не должно идти вразрез с моралью?

 

Сторонники передачи собора церкви повели информационную кампанию агрессивно. Агрессия со стороны противников даже понятна — горожан не спросили, за них всё решили (притом, что по опросам общественного мнения только 17,8% жителей города поддерживают идею передачи собора, против — 57,1%). А вот агрессия со стороны тех, кто уповает на свою веру и любовь к ближнему, вызывает вопросы: они либо отрицают конфликт, либо обвиняют протестующих во всех смертных грехах. Патриарх Кирилл в специальном видеобращении выражает надежду, что передача Исаакия церкви станет «символом примирения нашего народа». Но пока видно, что это становится только поводом к разобщению. И сам патриарх способствует этому, когда говорит, что «создаётся впечатление, что сегодня тема передачи Исаакиевского собора волнует не столько доброжелательных критиков, сколько тех, кто пытается её использовать исключительно в политических целях. Попрошу всех — и власть имущих, и общественность, и народ наш — именно так воспринимать эти протестные действия».

Где же тут примирение, когда обычным петербуржцам приписывают какие-то политические цели и дают установку именно так и воспринимать этот протест?

Примирение сверху

 

В истории Петербурга уже был похожий случай, когда всем миром, в том числе и журналистским, не удалось рядом с центром города построить небоскрёб «Газпрома». Бились долго, митинговали, ломали копья. Протестующих тоже записывали в политики. И общественное мнение тогда выиграло. Шум был такой громкий, что поступила команда сверху нажать на тормоза. Небоскрёб строят, но теперь на окраине города.

 

Те, кто принимали решения по Исаакию, не учли тот момент, что в Петербурге болезненно воспринимаются вопросы исторического наследия. В городе, в котором на думских выборах одна из самых низких явок в стране, всегда находится ядро жителей, которые готовы тратить свои выходные, чтобы собираться на митинги протеста. Журналисты чаще всего подливают масла в огонь, проблема становится резонансной. Те, кто думал, что обойдётся без шума и пыли, начинают бросаться обвинениями в адрес протестующих, только подогревая тех и прибавляя им дополнительные очки и сторонников. Но пыль поднимается, доходит до Кремля. В конце февраля «высокопоставленный федеральный чиновник на условиях анонимности» сообщает СМИ, что надо снять напряжение и обеспечить совместное использование музея и собора: «Отказ от передачи будет слишком унизительным для РПЦ. Решение отдать собор полностью может иметь негативные электоральные последствия. Люди хотят примирения». Стоило ли начинать заварушку?

Ведь музей и без того разрешает проводить службы и пускает в собор верующих.

Очевидно, что действия церкви сегодня у многих вызывают аллергию. Что-то надо делать с репутацией. Да и ведь проблем, кроме Исаакия, хватает. Музей зарабатывает деньги на туристах, сам себя обеспечивает. А в это время в России разваливаются многие храмы. Эксперты Общества изучения русской усадьбы приводят целые списки региональных соборов, которые нуждаются во внимании и церкви, и музейного сообщества.

 

Золочение куполов Исаакиевского собора проводилось методом огневого золочения (это когда золото прокаливают в ртути до полного её испарения). Считается, что от отравления парами ртути во время строительства скончались 60 мастеров. Купол сияет золотом до сих пор, только мастеров жалко. От нынешнего спора вокруг Исаакия никто не пострадал. Чернильницу открыли, но ребёнка не выплеснули, ребёнок заартачился. 160 сотрудников музея пока на работе.

 

Автор — кандидат политических наук, преподаватель-практик кафедры периодической печати СПбГУ, обозреватель порталов «Петербургский авангард» и «Прочтение»
Фото: Давид Френкель/Коммерсантъ

Мар 9, 2017

Чрезвычайная плотность верстки, нивелированная система стилей и отсутствие чётких правил построения полос — пожалуй, ключевые...

Интервью Радио Свободы с журналистом Дафни Скиллен, которая выпустила книгу «Свобода слова в России. Политика и СМИ от Горбачева...

Спасение утопающих — дело рук самих утопающих. Эта знаменитая и уже заезженная фраза стала главным принципом работы воронежского...