Архитектор свободы

Человеку, изменившему мир, — Михаилу Горбачёву — 2 марта исполнилось 85 лет.

Это было в декабре 1988 года. Горбачёв прилетел в Нью-Йорк, чтобы выступить на Генеральной Ассамблее ООН, а я, буквально только что ставший выездным, был включён в сопровождавшую его делегацию. Если мне не изменяет память, 5 декабря мне позвонили в номер гостиницы и сообщили: «Завтра в 17.00 Михаил Сергеевич приглашает вас на чашку чая». Сказать, что я обалдел (прошу извинить за не слишком литературное выражение), значит не сказать ничего. Лично меня приглашает президент страны?! Невероятно!

Правда, придя на следующий день в здание советской миссии, я быстро понял, что приглашён не отдельно, а вместе со всей делегацией. В фойе было людно. Среди собравшихся я увидел Шеварднадзе, Яковлева, Добрынина; все довольно активно общались, а я стоял в стороне — в этой компании я был белой вороной. Спустя какое-то время открылись двери зала и появились Горбачёв с Раисой Максимовной. Они обошли всех, здороваясь за руку с каждым. Подойдя ко мне, Михаил Сергеевич широко улыбнулся и сказал, что рад видеть меня, а Раиса Максимовна поздоровалась, как мне показалось, довольно холодно.

— Что ж, товарищи, — предложил после обмена приветствиями Горбачёв, — пойдёмте пить чай.

Огромный стол в зале стоял буквой «П», имею­щей очень короткие «ножки» и длинную «крышу». Горбачевы и ближайшие советники сели за дальнюю короткую «ножку», все остальные разместились кто как. Я оказался рядом с послом Добрыниным, приблизительно в самой середине верхней части «П» — словно Христос на Тайной вечере. Когда все уселись, Горбачёв сообщил, что завтра ему предстоит выступать с речью на Генеральной Ассамблее и он хотел бы узнать мнение собравшихся о том, чего ждут от него американцы. И тут началось…

Раз за разом стали выступать известные всему Советскому Союзу журналисты-международники, эксперты и прочие со словами о том, что Америка покорена Горбачевым, что она лежит, как щенок, на спине, предвкушая, что ей почешут животик… Я слушал и не верил своим ушам. Говорить я не решался — ведь это был мой первый опыт поездки в составе правительственной делегации, но терпеть это славословие было невыносимо противно. Неосознанно я заёрзал на стуле, чем привлёк внимание Добрынина.

— Хочешь выступить? — спросил он.

Я промямлил, что да, но не знаю, нужно ли…

— А для чего тебя пригласили? Говори, коли есть что сказать.

К этому времени уже выступило несколько человек. Я робко поднял руку, Горбачев её заметил сразу:

— Пожалуйста, Владимир Владимирович.

Я почти дословно помню то, что сказал тогда:

— Михаил Сергеевич, я совсем недавно ездил с выступлениями по Соединённым Штатам и могу утверждать, что отношение американцев к вам и к стране сильно изменилось к лучшему. Но не из-за того, что вы делали какие-то заявления или давали обещания, а из-за конкретных поступков: вы вывели наши войска из Афганистана, вы вернули Сахарова из горьковской ссылки в Москву, вы открыли ворота для эмиграции… Америка сейчас напоминает человека, который встаёт с кресла, но ещё полностью не встал: стоит вам сделать что-то такое, что напомнит о советском прошлом, как Америка вновь сядет и всё будет по-старому. Ни о какой покорённой вами Америке и речи не идёт…

Сказал и сел. Бурных аплодисментов не последовало, не было и желающих выступать. Горбачёв подошёл к двери зала, сказав, что чаепитие придётся сократить, так как ему стало понятно: надо ещё поработать над завтрашней речью. Все поднялись и начали выходить, Горбачёв прощался с каждым. Когда подошла моя очередь, он проникновенно посмотрел мне в глаза и со значением произнёс:

— Спасибо!

Я был счастлив. Не стал курить фимиам президенту в отличие от других, сказал правду — и получил благодарность.

После этого случая Горбачёв не раз выезжал на различные международные конференции и встречи. А меня ни разу больше не включали ни в одну делегацию.

Интервью в программе «ПОЗНЕР» (2 декабря 2008 года. — Журналист) было моим первым сколько-нибудь подробным разговором с Горбачёвым, и в течение всей программы я не мог отделаться от чувства, что беседую один на один с Историей.

На мой взгляд, есть ещё лишь один человек, который так же сильно повлиял на мир, как Горбачёв, — Владимир Ленин. Два человека, и оба русские…

Ни Сталин, ни Гитлер, ни Рузвельт, ни Мао Цзэдун, никто, кроме, быть может, Эйнштейна, не оказал такого влияния на развитие мира.


Мар 20, 2016

ЖУРНАЛИСТ продолжает искать ценные тексты в региональных изданиях. На этой неделе рассказывали о фантастических обитателях Казани...

Логотип, цвета, шрифтовые начертания, сетки, текстуальная составляющая — всё о том, как создать уникальный стиль вашего издания...

Сад Анны Политковской, фильмы о свободе слова, фотовыставка памяти Энди Рокелли и Андрея Миронова, охрана от местной мафии....