Быстрее Бобчинского

Бобчинский торопился сообщить новость. Добчинский его перебивал. Каждому хотелось быть первым — не велика заслуга, денег не заплатят, почёта никакого, но это для себя, для души — быть первым, принести весть, от которой все содрогнутся. Счастье Бобчинского и Добчинского — видеть, как содрогнутся, хотя бы на минуту почуять себя значимыми — это мы вот принесли весть, это от нас содрогнулись. Когда сегодня журналист берётся сообщить нам свою новость, он тоже иногда торопится. Впопыхах он клацает по клавиатуре и не замечает, что утрирует, передёргивает, прибавляет, нагнетает, иногда даже впадает в истерику. Такие сюжеты пропадают…

Таранить можно с 12:47 до 16:25

Согласитесь, что сегодня журналис­там привычнее гнаться за скоростью публикации, нежели за её качественными характеристиками. Для многих СМИ важнее не содержание и смысл текста, а то, каким по счёту этот текст появится в поисковых запросах. В этой гонке, к сожалению, не всегда остаётся место для того, чтобы журналист перепроверил источник или коллег.

«Российская газета» в 12:47 17 января на своём сайте передаёт «молнию»: «Машины скорой помощи смогут таранить автомобили», ссылка на ТАСС. Журналисты «РГ» новость, судя по тексту, не перепроверили, хотя, надо полагать, у этого издания есть свои источники в Министерстве здравоохранения. Уже по короткому и броскому заголовку со словом «смогут» заметно, что правительственная газета тоже озабочена привлечением к своему сайту дополнительного трафика. Сразу в лиде выясняется, что никто никого пока таранить не сможет, такой вопрос всего лишь обсуждается. В 16:25 на сайте «РГ» появляется заметка иного содержания: «Минздрав опроверг призыв разрешить „скорым“ таранить машины». Оказалось, что такую идею высказывали «представители общественности», но вовсе не министерство. Сенсация не удалась. Можно было бы обойтись без новости в 12:47? Можно. Но она появилась на моём мониторе в качестве всплывающей молнии. То есть редакция, видимо, посчитала, что новость эта значима, раз запустила её на мониторы тех, кто даже не подписан на сайт газеты. Они дважды в день пытались привлечь моё внимание.

Я зашёл на сайт, поднял посещаемость. Но это пример безобидный. А бывает истерика.

Хочется войны

2016-й запомнится историей с пресс-­релизом петербургского предприятия «Продовольственный фонд». Мы так плотно окружены новостями о горячих точках и войнах, что скромный пресс-релиз о пополнении запаса ржи и пшеницы превратился в целый фейк. В СМИ появилось сообщение, что общий объём запасов в ближайшие три года составит не менее 69,7 тыс. тонн из расчёта 300 граммов хлебных продуктов в день. Журналисты сразу же вспомнили о блокадных нормах выдачи хлеба и выстрелили заголовками, самый мягкий из которых: «В Петербурге утвердили суточную норму хлеба на случай войны». К сожалению, журналисты не удосужились разобраться в ситуации и выяснить, что эта привычная ежегодная практика и она никак не связана с военными конфликтами на Ближнем Востоке или напряжением в российско-американских отношениях. А раз не удосужились журналисты, то тем более нельзя предъявить претензии аудитории, которая начала в пространстве социальных сетей массовую истерию по поводу приближающейся войны. Таким макаром журналисты становятся не только теми, кто освещает конфликты и войны, но и теми, кто их жаждет, разжигает, подогревает и распространяет.

Daily Mail вон в конце января выстрелила: Россия, оказывается, могла бы победить британскую армию за один день. А мы и не знали.

Они уволены

В этой лавинообразной ситуации есть опасность: аудитория начинает распространять сообщение СМИ. И если через несколько часов или дней пойдёт уточнение, опровержение или хотя бы вдумчивый анализ информации, этого уже могут просто не заметить и пропустить. В январе на лентах появилась срочная новость про закрытие и увольнение всей редакции телеканала «Life 78». Злопыхатели сразу побежали этой новости радоваться, вспоминая все ошибки, оговорки и проколы коллег. Через несколько часов выяснилось, что увольняют не всех, что штат канала хотя и сокращается, но остаётся. Но это уже мелочи, главный посыл новости мифологизировался: «Безграмотные журналисты занимались чернухой и желтухой, признаны нерентабельными, лавочка закрывается, так им и надо». То, что сегодня закрывается много лавочек, то, что на канале работали и работают многие из коллег и знакомых этих злопыхателей, — уже не так важно.

Считается, что в театральной среде все актёры друг другу враги. Иногда складывается ощущение, что в нашем цеху похожие страсти.

Язык чешется

Многие журналисты неплохо бы справились с ролями этих пузатеньких гоголевских помещиков — Бобчинского и Добчинского, — ведь язык-то чешется. Вроде бы и можно посидеть да помолчать, подумать, обмозговать, не торопиться, да профессия обязывает быть торопыгой. Надо быть первым, забарабанить по клавиатуре срочно новостишку, заголовок — покороче да погромче, пульнуть на сайт — и вот уже пошёл народ, посещаемость поползла. Не беда, что через два часа надо будет писать опровержение — напишем, долго, что ли. Главное — читатели клюнули, лайки поставили, репосты да ссылки. А спросишь вечером человека — ты чего сегодня полезного сделал, он и не смутится в ответ (трафик прибавил), да на премию намекнёт. А то, что наврал да переврал, не страшно. Немая сцена и конец пятого действия. Завтра будет новое действие.

 

Автор – преподаватель-практик кафедры периодической печати СПбГУ, кандидат политических наук, обозреватель порталов «Петербургский авангард» и «Прочтение».

 

Рисунки: shutterstock.com

Фев 7, 2017

Ой, мне тут в фейсбуке неожиданно вылезла реклама. Страница издания «Большой город» (помните, было такое?) отрекламировала мне...

Отрасль печатных СМИ впадает в кому: издания закрываются, тиражи снижаются, средним и мелким издателям перестают платить. Что...

Кинообозреватель Егор Беликов рассказал ЖУРНАЛИСТУ, насколько тернист путь в кинокритики (очень)