Мир менять нам

Здравствуйте! Я выпускница лицея и собираюсь стать журналистом. Публикации в серьёзных изданиях впереди (вот и на КМЖ надеюсь). Пару раз писала о лицейской жизни в нашей газете. Когда спрашивают, чего хочу от профессии, отвечаю стандартно, и это всех устраивает (новые знакомства, общение, возможность быть в курсе событий, творчество). И самой себе говорила простые вещи: мы должны информировать людей, помогая им быть причастными к жизни страны и мира. Но многое сверх сказанного можно назвать миссией.

И в чём же миссия? Думать. Заставлять задумываться читателей, слушателей, зрителей. Делать интересным важное – и тем самым влиять на мир, менять его к лучшему. Хочу «ненавязчиво навязывать» людям мысли о судьбе поколения и о том, что наше поколение оставит в наследство тем, кто придёт после. Мир менять нам. Говорить – это тоже делать.

В обычных изданиях, именуемых общественно-политическими, о науке говорят мало. Пишут чаще о сенсациях, которые завтра забудут, уступая место новым однодневкам. Считаю популяризацию науки частью миссии журналиста. Для одних это путь к повышению культурного уровня и расширению кругозора. Для молодых это, возможно, толчок к самой науке и стимул к учёбе. Например, журнал «Кот Шрёдингера» и интернет-портал «ПостНаука» помогают людям интеллектуально развиваться, а следовательно, и развиваться миру, в котором они живут. Кстати, а вы вот знаете, кто это такой Эрвин Шрёдингер и что у него за кот такой знаменитый? Ладно, пожелаете – узнаете. Оба издания построены по сходной модели, и, начав читать то или другое, вы уже в плену науки, сбегать из которого просто не захочется.

А ещё – культура. Понятие это следовало бы расширить, чтобы не только книги, музыка, театр становились предметом внимания (хотя и этого крайне мало!), но и предметы материальной культуры прошлого. Старые стены могут рассказать внимательному взгляду не меньше, чем экскурсовод. И если в маленьком городке ради возведения очередного бизнес-цент­ра хотят снести дом, построенный в XVI веке, то именно журналист должен обратить внимание горожан на то, что разрушается хрупкая память об ушедших временах.

А язык наших СМИ? Разве он не влияет на лексику аудитории? Кто формирует язык СМИ? Мы. А вопросы морали и нравственности? Вот слышу одряхлевшие мемы: «Незаменимых людей нет», «На войне все средства хороши» (когда наша жизнь успела стать войной?), или изменённый мем «Главное не участие, а победа». Разве не СМИ вкладывают в мозги людей лексику вражды, ненависти, конфликтов (межрелигиозных, межрасовых, любых)? Нет ли участия слова в полуразрушенной Украине, в потоках беженцев из Африки, в разрушении памятников древней Пальмиры? Это не мы, не мы! А что мы сделали для того, чтобы это не произошло? Журналисты, дающие правдивую информацию из опасных горячих точек, тоже могут изменить отношение людей к происходящему.

И последнее открытие (для меня, по крайней мере). Опрашивала восьмиклассников, только перешедших в лицей: какие цели они ставили. И собеседники оживлялись, смело делились мыслями. Я вдруг поняла, что даже подготовка материала влияла на людей, потому что их жизнь заинтересовала других. И сами они после разговора были немножко другими. Наше влияние не слишком заметно, но всегда ощутимо.

 


мая 2, 2016

Рассылка New York Times, посвященная «Игре престолов», сразу набрала более 60 тысяч подписчиков

Василий Лебедев, ректор школы ИКРа, прочитал лекцию «Как придумывать образование» на московском дизайн-заводе «Flacon» 16 августа...

Борясь за владычество в интернете, Facebook и Google вдруг стали лучшими друзьями издателей