Назад в будущее

Я отступаюсь от того, кто

отступается от жены, города или страны.

Ты недоволен ими? Ты их часть.

Антуан де Сент-Экзюпери

 

Временная линия жизни… Прошлое, настоящее, будущее. Триумвират. Я задумалась о том, что такое побуждающее будущее. Нашла ответ в словаре. Это воображаемое будущее, способное влиять на нынешнее поведение человека. Но на сколько лет ты хочешь прыгнуть в будущее, на столько же лет нужно вернуться в прошлое. В сегодняшней суете, стараясь успеть за потоком информации, проверяя свои iPhone, e-mail, сообщения в соцсетях ежеминутно, мы приобретаем культуру мгновенного нажатия на кнопку. У нас нет времени для раздумий. Нет времени остановится и попробовать понять, кто мы есть на самом деле. Наша душа по подобию вещей, находящихся в квартире, покрывается пылью, и временами надо очищать её. Ибо в паутине дней, за суетой, мы забываем о главном. О своих корнях. Если у тебя есть корни, а не безымянное прошлое, то ты твёрдо стоишь на ногах. Иначе жизнь как ледяная пустыня. Иначе в мыслях беспорядок, будто кто-то мозаику рассыпал. Я чувствовала, что нужно понять какую-то простую вещь. Сделать маленький шажок в прошлое, чтобы сложилось будущее. Я остановилась и оглянулась назад. И тут же время побежало вспять.

В жизни многое предаётся забвению. И я многое позабыла из своего детства. Но удивительным образом четыре заветных слова, которые я слышала с детства от бабушки, запомнились мне и не давали покоя. Военный городок, Иркутск, Байкал. Четыре заветных слова кружили голову, словно шампанское в Новый год. До этого были зарубежные страны, моря, океаны, горы. Но как оказалось, чужое небо и чужая страна могут радовать только короткое время. Приходит пора, когда одинокая ромашка на краю дороги кажется милее чужбины. И в этот раз я решила проехать по следам деда, военного лётчика Василия Зюздинцева. Побывать там, где он служил. И попытаться увидеть эти места его глазами. С тихой любовью окунуться в его молодые беспечные лета.

Присела перед дорогой. Никаких самолётов. Решила проехать той же дорогой, по которой много лет ездил он. Как сказал Иван Шмелев, чугункой. «Чугунка? А железная дорога». Замелькали вагонные колеса. Четыре заветных слова: военный городок, Иркутск, Байкал. Святая русская Сибирь. В поезде душно, но вольготно. Время как будто остановилось и позволило присмотреться к себе. Я любуюсь пейзажами. Мелькают Новосибирск, Красноярск, Омск. Говорят, узнать о городе можно по вокзалу и кладбищу. Во время долгих стоянок, я вдыхаю запах этих городов, бродя, как буддист, по вокзалам. В Новосибирске попробовала простое мороженое, ничем не хуже «Мовенпика». В Красноярске, поднявшись в переход над путями, поразилась началу бескрайних сопок тайги. Омск показался городом-садом. Три дня в поезде. Период переосмысления. И вот я шагнула с корабля на сушу.

Исполнение первого заветного желания. У моих ног бывший военный городок. Незнакомый городок. Больше 50 лет назад – целая жизнь – мой дед здесь учился и радовался счастью жить. Все поменялось. Все запылилось. Что же. Вот это и был тот городок, который так пленял меня в детстве по бабушкиным рассказам? Неужели здесь прошло мамино детство, которое всегда пело и переливалось, звенело и звало? Все, что было важно, стало неважно, ушло в безвременье, растворилось в сером небытии, унеслось лебединой стаей. Да, трудно возвращаться в места, где прошло твоё детство, там нас ждёт разочарование. И все же нельзя, чтобы оно зарастало, нужно иногда навещать его. Говорят, что дома хранят воспоминание прошлого и любой человек, прислушавшись к своим чувствам, может пережить события далёкого прошлого. Я вышла из привычного мира и посмотрела на него со стороны. Есть люди, которые бояться летать. А есть люди из альтернативного лагеря, которые боятся не летать. Я увидела деда в заломленной набекрень лётной синей фуражке, синей военной форме – молодого, бравого, спешащего к мотовозу, увозящего его и других летчиков на аэродром. Я прошлась по этим рельсам пешком три километра. Поле аэродрома. Из-за макушек леса великолепными морскими птицами выплывают самолёты. Из чего состоит жизнь лётчика: полёты и разборы полётов. Учение – это тоже полёты. Любой полёт предполагает решение задачи и устранение всего, что мешает её исполнению. За столом во время обеда разговоры тоже о полётах.

Включён мотор. Миг взлёта. Слияние души летчика и самолёта. Самолёт набирает высоту. Земля и небесные выси. Внизу остались пшеничное поле, река Ангара с ее вечнозелёным багульником. Впереди облака. В какой-то миг облака расходятся, и яркое солнце улыбается тебе. Как уследить за всеми указателями? Как не допустить кренов? Повороты, виражи, петля и снова перевороты через крыло. Профессионально выводить самолет на цель. Миллионы километров в пути. Во время ночных полетов, когда все окутано темнотой, водить самолет вслепую. Невидимая земля. Неожиданно, в течение нескольких минут, непонятное зарево превращается в огни большого города. Жизнь фантастична. Как просто быть собой. Делать свою работу и делать ее хорошо. Я чувствую, что мой дед после приземления напускал на себя веселость и бесшабашность. А может быть, он спешил закурить? Заботливая бабушка всегда клала в салфетку клюкву с сахаром, и весь экипаж после приземления с удовольствием приобщался к кислинке. Представляю, как волновалась бабушка, когда дед не возвращался вовремя из полета. Как привыкнуть к этому?

В моём воображении сложился свой идеал лётчика. Как надо мудро относиться к жизни, понимая, что смерть, как хозяйка, может войти в кабину самолёта в любую минуту. Я не думала, верит ли мой дед в Бога и если верит, то какой он для него. Но я чувствую, что он нёс своего Бога в себе и жил, молясь ему и благословляя жизнь такую, какая она есть. Дед верил, что небеса его не подведут. За землю он не ручался. Так и сложилось.

Я не думала, верит ли мой дед в Бога и если верит, то какой он для него. Но я чувствую, что он нёс своего Бога в себе и жил, молясь ему и благословляя жизнь такую, какая она есть

По вечерам – Дом офицеров. Фокстроты и танго. В буфете – бокал вина. Разговоры о приземлённом быте. Какой контраст жизни! И благоговение перед этой жизнью, ощущение её полноты не покидало его в любых условиях. Они вместе с бабушкой радовались каждому дню – бесхитростно, не выпрашивая у Бога ничего лишнего. Радовались здоровью детей, хлебу из русской печи и густому варенью. Трудились с восходом солнца и до заката. Их любовь к жизни выросла из осознания того, что ничего в ней не даётся даром, что ты сам должен осознать, чего ты хочешь, и сам добиваться исполнения. А может, сила терпения, жизнестойкости, принятия, смирения, трудолюбия и является фундаментом счастья и может быть передана по наследству? Прошло больше 50 лет. Целая жизнь. Дед, радуешься ли ты со мной? Любишь ли ты меня? Хотя я никогда тебя не видела, чувствую, что я всегда нахожусь под пеленой твоего защищающего взгляда. А я дальше иду по твоим следам. Позади Иркутск с музеями декабристов: дом Волконских и дом Трубецких. Но это уже другая история.

И наконец, исполнение третьего заветного желания. Байкал. Он превзошёл все ожидания. Он как картинка из диснеевского мультфильма – яркая, живописная, сказочная. Красота. Широта. Размах. Смешение красок. Осмысление исключительно текущего момента, устремлённость в себя и никакого распыления на пустую суету. Смотреть можно часами. Он завораживает и успокаивает. Палатки на берегу. Как в песне, «где гитары ночами не спят», это о Байкале. Спали с открытыми окнами, слушая шёпот волн. Теплый ветерок развевал цветные занавески. Утром же, как и в первый раз, поражало бирюзового цвета озеро, блестящее на солнце. Прокалённый песок. С берега лодки казались подсолнечными семечками. Байкальский омуль оставлял всплески кругов на воде. Чудо божьего мира! Вот она, торжественность, и шарм природы. Свобода здесь ощущается не как абстрактное понятие, а как реальная бескрайняя даль. Дед, пытаюсь представить, как это торжество природы завораживало и тебя, наполняя спокойствием и силой духа. И снова облачное небо, километры полётов, учение.

Холодный ветер Байкала и палящее солнце. Не самое удачное сочетание. Но тут оно как-то гармонирует. Кажется, что ты не здесь и это не с тобой, но холодный ветер в твое лицо напоминает тебе, что ты здесь и сейчас. Здесь и сейчас! Это восхитительное ощущение, опять-таки как в детстве, ты не думаешь о вещах, на которые ты не в состоянии повлиять, ты не озадачиваешь себя тем, что жизнь течёт, а ты ничего так и не успела. Ты просто радуешься простым вещам, общению с интересными людьми, созерцанию. Радуешься красоте человеческой души. Ты, наконец, в состоянии уделить какое-то время самому себе. Сесть и понаблюдать за потоком мыслей, почувствовать, что ты сейчас ощущаешь и переживаешь. Ты не растрачиваешь попросту свою энергию на вещи, которые ты сейчас не в состоянии решить. Здесь и сейчас. Хороший способ, чтобы убедиться, что ты действительно живешь!

Пахло дымком, ухой. Сказочные ароматы расслабляли, позволяя свободно и отрешённо созерцать мир. Чары русской Сибири. Я открыла для себя мир, к которому подсознательно стремилась. Именно этот мир я с детства слышала в музыке Чайковского, поэзии Пушкина, сказках Билибина. Москва, дом, работа, учеба – всё это тает, утрачивает реальность, словно забвенный сон о жизни, которой на самом деле не было. Я как вечно пустовавший сосуд, который теперь медленно заполняется умиротворением. Эти места перевернули меня с такой силой, что трудно дышать, как будто я попала из эмиграции на свою Родину. И только сейчас увидела её, узнала, почувствовала. Эти места вернули мне ощущение детства, исцелили и обновили меня. Ведь так часто бывает, что мы помним суетное и нередко забываем о важном.

Эти места вернули мне ощущение детства, исцелили и обновили меня. Ведь так часто бывает, что мы помним суетное и нередко забываем о важном

Во мне обострилась жажда понимания истории своей семьи, своего рода, своей страны. Вдали шумел Байкал – непрекращающаяся симфония русской Сибири, её вечный фон. Озеро таяло в прозрачной дымке и постепенно казалось миражом.

Пятьдесят лет назад, целая жизнь назад. На этом историю можно было бы завершить, если бы не одно событие. Материалист скажет: сработали причинно-следственные связи, верующий – промысел Божий.

По приезде в Москву меня ждал сюрприз. Я была назначена работать в пресс-центре Международного авиационно-космического салона МАКС. Во время работы я выходила на поле полюбоваться прекрасными воздушными виражами пилотажных групп военно-воздушных сил России. И когда лётчики зашли в пресс-центр на автограф-сессию, я увидела в каждом из них своего молодого деда в синей фуражке набекрень. Вот он откуда синий цвет. Это космос, полёт, одухотворённость. Это всегда грань между жизнью и вечностью. Это выход за рамки. Это дух, что сильнее воли. И не только в истории отечественной и мировой авиации, но и в моей памяти, как отче наш, навсегда останутся их имена.

Мне нужна связь, корни и крона. У меня это есть. Я ощущаю любовь к созидаемому будущему и любовь к прошлому, так часто нуждающемуся во спасении. Важно принять от Рода особую силу, состоящую из любви и опыта, это и есть твоё духовное наследство. Но иногда, как южный ветер, воспоминания возвращаются ко мне, оставляя в моих глазах капельки росы. Оказывается, не только печальные моменты прошлых лет заставляют нас грустить, но и самые удивительные, которые не повторятся. Просто годы проносятся как с горки. Все уносится вихрем времени, как осенние листья. Опало-багряно-желтое марево. Вот теперь оторван лист календаря. Вот теперь можно возложить свою руку на плуг и не озираться назад. Как старому вину, я дала мечтам настояться, чтобы они обрели силу. Все стало таким понятным и насыщенным. Из беспорядочной россыпи мозаики в голове складывался узор. Побуждающее будущее – воображаемое будущее, способное влиять на нынешнее поведение. Теперь можно подумать и о нём. Ведь завтра делает наше вчера.

 

Для профессионального творческого конкурса имени Валерия Евсеева «Журналистская Россия»


Ноя 3, 2016
Навыки кодирования помогут журналистам сохранить власть над текстом
Миллионные Салоники лишились двух городских ежедневок за два года
Пять человек, которые в этом году изменили наш журнал к лучшему