Подгоняя под ответы из задачника

Пишу эти строки в дни, когда один за другим ушли из жизни два знаменитых тележурналиста — Валентин Зорин и Игорь Фесуненко. Оба они были яркими звёздами телепропаганды брежневской поры. Можно по-разному относиться к их работе (сразу же скажу, что никогда не был ихпоклонником), но нельзя не отдать должное. Оба слыли профессионалами высшей пробы. Не считали, как многие их тогдашние (да и нынешние!) коллеги по пропагандистскому цеху, лучшей формой развития мысли движение от одной цитаты к другой.

Вспомнил о них потому, что весь месяц смотрел программу «Воскресное время» с Ирадой Зейналовой (Первый канал). В подобной ей на том же канале когда-то — естественно, не только в другие годы, но и под другим ­названием, — ­выступали упомянутые выше журналисты.

Начну с той мелочи, что, в отличие от прежней (так и хочется скаламбурить — брежней!) эпохи, да и от некоторых нынешних коллег с других каналов, Зейналова и её команда из пяти воскресных дней два (01.05 и 08.05) решили не выходить в эфир. Видимо, сильно устали от трудов праведных. Тем самым на мою долю пришлось всего три полуторачасовых выпуска. Впрочем, для того чтобы по достоинству оценить качество работы создателей программы в нынешнем её виде, достаточно было бы, наверное, даже одного выпуска.

Подавляющее большинство сюжетов итоговой еженедельной программы крупнейшего российского телеканала полностью игнорируют прозу повседневной жизни россиян. Они ухитряются не замечать бушующего экономичес­кого кризиса, резкого подорожания товаров и услуг, обнищания населения, увеличения долгов по потребительским кредитам, сокращения бесплатной медицины и других ­социальных благ и т. д. и т. п.

Чтобы «Воскресное время» рассказало о чём-нибудь из того, что волнует сегодня миллионы сограждан, нужна, как принято говорить, «политическая воля».

В каждом выпуске программы несколько сюжетов, центральных по значению и самых длинных по хронометражу, представляют собой, как и в достославные советские времена, безразмерные отчёты о тех мероприятиях, в которых в течение недели принимал участие лидер страны. В них превалирует не анализ проблем, привлёкших ­внимание первого лица, а лишь его выводы.

Так, руководствуясь, видимо, принципом «кашу маслом не испортишь», авторы программы весь выпуск от 17 апреля, забыв обо всех иных темах, посвятили информации о «Прямой линии» президента, прошедшей тремя днями ранее. Неважно, что в четверг на канале её целиком, от первой минуты до последней, транслировали в прямом эфире, а во второй половине того же дня во всех новостных выпус­ках и в программе «Время» львиную долю хронометража ­занимал подробнейший рассказ об этом событии.

При этом они фактически оказались в конфузном ­положении, подобном тому, в какое попали местные власти Омска или Сахалинской области, поспешив отреагировать на прозвучавшую на «Прямой линии» критику, когда встреча президента со зрителями ещё продолжалась. В непомерном по величине сюжете Кирилла Брайнина (21 минута) нанизаны подобные же случаи из жизни разных регионов страны. Оказывается, и невыплаты зарплат, и неотремонтированные мостовые существуют не ­только на острове Шикотан или в Омске, но и во ­многих других местах.

У зрителей, боюсь, мог возникнуть законный вопрос к тележурналистам: если это так, то почему же Первый канал не рассказывал о проблемах, пока не услышал слов президента?! Речь тут идёт не только об уровне профессионализма репортёров канала, увы, постоянно падающем, но и о господствующей в их стане этике. Подобно нерадивым школьникам, они норовят не решать сложные задачи самостоятельно, а, подглядев ответы в конце учебника, ­подогнать под них нужный результат.

Комичность ситуации, когда журналисты оказываются полностью не готовыми к рассуждениям по теме, стала в особенности ясной, когда речь зашла о так называемом «Панамагейте» (10.04). Не зная, что сообщить по существу, и не имея однозначной подсказки со стороны президента, журналисты Первого (Павел Пчёлкин, 16 минут) то вспоминали к чему-то документы WikiLeaks, то поносили на всякий случай далёкого от всего этого Джорджа Сороса. Потратив много времени на актуальную тему, программа не только не прояснила, но и порядком затуманила ­потрясшую весь мир сенсацию.

Чтобы «Воскресное Время» рассказало о чём-нибудь из того, что волнует сегодня миллионы сограждан, нужна, как принято говорить, «политическая воля»

В том же выпуске журналисты канала ухватились за выигрышную, казалось бы, тему: 60% населения Голландии высказалось на референдуме против ассоциации Украины с ЕС. Автор репортажа Екатерина Кибальчич, правда, не сообщила зрителям, что этот референдум является лишь общественной рекомендацией. Но затем, по неосторожности, признала, не осознавая убийственный для своего пропагандистского пассажа поворот: оказывается, большинство голландцев не знают толком, где находится эта самая Украина. Они так голосовали потому, что украинцы не нашли до сих пор похищенные когда-то полотна нидерландских художников. Мощный пропагандистский залп обернулся для Первого канала конфузом.

Этот прокол весьма характерен для программы в целом. Нередко в ней поднимаются кажущиеся на первый взгляд весьма выгодными для пропаганды темы и повороты, которые затем работают против неё. Так случилось с безразмерным, как повелось в программе, интервью Анатолия Лазарева с мало кому известным американским политологом Джорджем Фридманом (24.04). В нём досталось как следует современной Америке. Это, видимо, и привлекло руководство программы, для которого, как и для всей нынешней российской пропаганды, главные враги — США и их «приспешники»: Европейский союз, НАТО, Турция, Украина. Но вслед за дежурной критикой американского руководства последовали малоприятные для нас прогнозы, где рядом с крахом режима в Китае ­соседствует… распад России.

В тех редких случаях, когда журналисты «Воскресного времени» предлагают свои собственные анализы и оценки, они подчас оказываются такими, что начинаешь с нежностью вспоминать о состоящих сплошь из цитат сюжетах.

В самом деле, не только журналисты программы, но и её ведущая удивляет порой своими смелыми суждениями на международные темы. Предваряя сюжет Екатерины Кибальчич об Украине (17.04), Ирада Зейналова без тени сомнения и каких-либо оговорок уверяет, что эта страна «находится под внешним управлением». А затем в материале ради возможности уязвить нового украинского премьера, ничем, кстати, пока что не проявившего себя, обильно цитируется Михаил Саакашвили, которого усилиями тех же телепропагандистов мы привыкли считать персоной нон грата. Во всяком случае, источником, не заслуживающим какого-­либо доверия.

Сама Зейналова, в прошлом собкор Первого канала в Лондоне, став несколько лет тому назад ведущей воскресной аналитической программы, поначалу не забывала о своей профессии. Она не отказывала себе в удовольствии отметиться в каждом выпуске собственным репортажем, и это, по большей части, были самые интересные в творческом отношении материалы. Но затем её репортажи или интервью стали появляться всё реже, за последний месяц, в пору моих наблюдений, их не было вовсе. Теперь набравшаяся опыта ведущая озабочена другим — как бы прикрыть огрехи своих не очень профессиональных коллег-журналистов. С этой целью она чаще всего использует пространные вступления к стоящим в выпуске сюжетам, чтобы обозначить для зрителей заключённый (или скорее предполагаемый) в них смысл.

И снова получается нелепо: выводы из материала, сделанные ведущей, мы узнаём до того, как начнём смотреть сам сюжет. Телега оказывается поставленной впереди лошади. Вместе со стремлением авторов отдельных частей целого прислониться для гарантии успеха к высочайшему мнению подобная творческая практика составляет неповторимый букет нынешней телевизионной аналитики, которая до неприличия напоминает времена ­сорокалетней давности.


мая 31, 2016

Главред альманаха moloko plus — о самиздате и нескучной журналистике

ЖУРНАЛИСТ публикует заключитальную часть отчета Reuters о потреблении цифровых новостей (читайте первую, вторую, третью и...

Журналист меняет профессию. Этот стал таксистом-подкастовиком