Разность технологий

В гостиничном номере Бориса Немцова пять человек обсуждали, с кем и о чём можно говорить в Минске накануне президентских выборов. Немцов оценивал и приводил детали экономического и политического положения Белоруссии, давал «наводки» на источники, а Павел Шеремет называл имена и телефоны. Выводы не навязывались, но из той радуги мнений людей, называемых Павлом, должна была сложиться адекватная, не пропагандистская картина. Без рекомендаций Шеремета эти люди не стали бы встречаться с незнакомым человеком с журналистской «корочкой», а так я получил контакты и в штабах претендентов, и в редакциях газет, и в кругах социо­логов и экономистов, и даже в подполье. Материал в «Совершенно секретно» рассказывал о путешествии на «машине времени», вроде бы корреспондент оказался в СССР, в прошлом. Кто ж знал, что это — ​­путешествие в ­ближайшее будущее России?

Из тех пяти человек… Борис — ​сами знаете. Теперь вот Павел, блестящий, думающий, честный журналист. Третий из нас пережил отравление, вылечился за границей. «Совершенно ­секретно» практически исчезло.

 

именно негнущаяся Ирина Яровая стала брендом нового ужесточения законодательства, которое касается в том числе и всех пишущих

Яровой урожай

Главные события июля в российских СМИ — ​это наступление на свободу слова. На всех фронтах. Матвея Ганапольского «Лайф» (естественно, «ньюс») обвинил в том, что журналист получал деньги от Госдепа США. Что с того, что по приведённым ведомостям он делал обзоры для журналистского подразделения и зарабатывал на этом — ​страшно подумать! — ​примерно $200 в месяц. «Лайфу» главное поставить заказанное клеймо. В квартиру внука Андрея Пионтковского вломились оперативники, искали следы (?) написания дедом заметки для сайта «Эха Москвы». А на самом деле — ​пугали: если ты ускользнул от наших лап, то будем давить на родственников. Теперь и статья подходящая появилась (205.6 УК), спасибо Ирине Яровой (о чём подробнее — ​ниже): за недонесение. Внук должен был, заметив напряжение морщинок на дедовом лбу, бежать с доносом: дед плохое задумал! А Павла Нетупского, создателя роботизированной программы сбора в интернете судебных решений с открытых сайтов, предупредил Роскомнадзор: раскрывает личные данные! Понятно, что не сам Нетупский приводит эти данные и даже не его робот, но надо кому-нибудь строго погрозить, иначе — ​за что зарплата? И премия.

И о Яровой. Хотя, как заметили коллеги, в соавторах пакета законопроектов был ещё и Виктор Озеров, именно негнущаяся Ирина Яровая стала брендом нового ужесточения законодательства, которое касается в том числе и всех пишущих. Появилась новая статья в УК — ​282.4, будут карать за содействие терроризму. А с этим у нас легко — ​приписать к экстремизму и терроризму неугодного автора. Даже Антон Носик, приветствовавший бомбовые удары российских ВКС по Сирии, с этим уже столкнулся. Идёт в суд. Теперь для его соратников по ЖЖ и прочим «фейсбукам» добавлено ужесточение наказания за ­пропаганду терроризма в интернете.

Вообще с интернетом теперь будет бороться не один Роскомнадзор, а и мощные силовые ведомства. Вполне в духе китайских товарищей, утвердивших новые наказания за «клевету» в Сети. Рядом с Китаем Россия оказалась и в ООН, где проголосовала против резолюции о нарушениях свободы слова в интернете. Даже Эдвард Сноуден, американский интернет-диссидент, нашедший приют в России, ­осудил «пакет Яровой».

Зато отечественные борцы с тле­творным влиянием пошли дальше, показывая перспективы «яровым силовикам». «Комсомолка» взялась доказать, что наркотики распространяются через вредную Сеть. Её автор десять дней вёл переговоры о закупке с найденным наркодилером, но так с ним и не встретился и ничего не закупил. Но не отчаялся, а написал, что в связи с его открытием надо приструнить интернет. Как правильно заметили коллеги, тогда и заборы надо запретить, и стены в подъездах и лифтах, исписанные адресной рекламой ­незаконных услуг.

Здесь вспоминается Станислав Лем. Кроме романов, не утративших очарования мысли, польский фантаст полвека назад написал футурологический трактат «Сумма технологий» о том, как инновации меняют человечество. А у нас — ​всё по-прежнему, новшества стараются загнать в рамки надзора и тотального контроля. Точнее, наши новшества, типа упомянутого пакета, направлены на ужесточение контроля, а новые мировые технологии (своих-то мы не придумываем давно) — ​на расширение возможностей каждого человека, его коммуникаций. В этом и разница. Получается, не сложение, а вычитание, отбирание из рук и голов того, что мешает государству оставаться всесильным крепостником. Точнее — ​не самому даже государству, а тем, кто от его имени забирает себе самую ­большую пайку.

Впрочем, есть те, кто не по долгу службы находит себе кормушку, а по душе. Например, некая православная социальная Сеть объявила о том, что собрала 2 тыс. воинов для защиты церкви в интернете, похваляясь тем, что выявлять гадов и писать комменты инакомыслящим будут не боты, прости господи, какие-нибудь, а катехизированные верные ­прихожане РПЦ. Такой хоккейный девиз: «Все в ­защите — ​все в нападении!»

 

 

Отвлекающий маневр абсурда, известный приём. Кроме того, иметь за спиной лишнюю дубинку никогда не помешает, вдруг пригодится

Закон карман не тянет

Даже абсурд не мешает общей ­тенденции. СМИ весь месяц писали о «пакете Яровой», но в основном о новых предписаниях, требующих от провайдеров и сотовых операторов полугодового хранения информации и создания для силовиков возможности прочитать любое ­сообщение. Госдуму не сбили с толку (если можно так выразиться) ни выкладки профильного министерства о технической невозможности ­исполнить требования закона, ни протест мощной (и связанной не только с олигархами) индустрии мобильной связи, грозящей на треть повысить цены из-за необходимости закупать мощное оборудование, ни указания специалистов на то, что у каждого сообщения в Сети — ​свой генерируемый автоматически код. Все же понимают, что законы у нас — ​не для того, чтобы их выполняли буквально, иначе бы пришлось, например, «Почте России» потратить полтриллиона ­рублей, чтобы оснастить все свои ­отделения просвечивающей (и по-разному!) ­аппаратурой.

А для чего тогда эти ужасти? Для пользы. Начнём с того, что общество больше говорило об этих принятых нелепостях, чем о запрете, например, совместно молиться в квартире (тоже есть в «пакете»). Отвлекающий маневр абсурда, известный приём. Кроме того, иметь за спиной лишнюю дубинку никогда не помешает, вдруг пригодится. Запугать, взять в информационные заложники. Опять же, умные охранительные головы могут придумать, как из новых запретов извлечь личную материальную выгоду. Ведь даже обыкновенные «сливные» журналисты научились привязывать яркие события к нуждам заказчиков.

Скажем, в начале июля внимание медийного сообщества привлекли перемены в холдинге «РБК». К тому, что многие независимые издания переходят в руки олигархов «ближнего круга» все уже привыкли, новостью стало то, что наёмные работники осмелились вступиться за честь профессии и опубликовали стенограмму разговора уполномоченного начальника с ними. Тот, не стесняясь, поведал «не для печати», о чём теперь можно будет писать и говорить и как это лучше делать. Журналисты решили, что в данном случае одностороннее ­заявление «не для печати» их не должно связывать, выложили даже видео и ­начали ­увольняться.

Так вот, на волне интереса к «РБК» на сайте «Компромат» под псевдонимом появляется статья, открывающаяся тем, что некая новость сначала появилась в «РБК», потом исчезла, а потом опять возникла. И после первого абзаца об этом идут многие страницы дотошного изложения: сколько «Роснефть» и её подразделения тратят на пиар. А в конце вывод, уж никак не относящийся к «РБК», что это «ж-ж-ж» неспроста, а на самом деле Игорь Сечин лелеет политические ­замыслы, которые могут не ­совпадать с намерениями Владимира Путина. Донос? Автор (точнее — ​заказчик?) что-то знает, но скрывает? Потому что в самом факте бездумных трат нефтяных денег нет ничего нового. Так, намёк на политическую деятельность. Если сопоставить с другими появившимися в это время материа­лами — ​часть атаки на «Роснефть», традиционная англо-­русская забава «битва бульдогов под ковром», актуальная как в периоды кризисов, так и в ­периоды затишья.

В нашей профессии вообще ярко обозначилась привычка выдавать мелкое за крупное, фактик за факт. По всей прессе, к примеру, идёт почти одинаковый «лид»: «МВД передало в Следственный комитет материалы на бывшего главу железных дорог Якунина». А ниже выясняется, что в ответ на запрос Фонда борьбы с коррупцией, какова судьба переданных фондом в МВД документов, министерство отбоярилось: «А их у нас нет, мы их передали…» На борьбу с коррупцией никак не похоже, никто ведь не подтвердил, что материалы правдивые, серьёзные и ими стоит заниматься. Но ведь и не опроверг! Так, запас карман не тянет, в подковёрной борьбе, глядишь, пригодится. Тем более в дни, когда уже и Следственный ­комитет ­посетили «маски-шоу».

 

В нашей профессии вообще ярко обозначилась привычка выдавать мелкое за крупное, фактик за факт

Жалкий лепет оправданья

Середина лета подогрела общественную активность. Состоялся массовый флешмоб, придуманный Анастасией Мельниченко из украинского издания журнала «Космополитен», и в России, и на Украине откровения жертв изнасилований вызвали неоднозначную (кто бы сомневался!) реакцию. Но зря некоторые противопоставляли крик о наболевшем (иногда, конечно, истерический и надуманный) гражданскому мужеству: а ­почему, например, журнальная ­тусовка не организует защиту невинно осуждённых женщин? Во-­первых, любое проявление активности заставляет думать дальше, а то — ​и действовать. Во-вторых, кому было бы легче, если бы ­гламур ­взялся за ФСИН, суды и ­СИЗО? Не ­было бы это опошлением?

Петиция против «пакета Яровой» собрала, вполне предсказуемо, меньше подписей, чем петиция с требованием «разогнать сборную России по футболу». Разный уровень понимания интересов и опасностей у ­подписантов, что не исключает возможности участия в обеих кампаниях. «Антифутбольную» подогрел всё тот же «Лайф-ньюс», опубликовав видеозапись отдыха в ночном клубе ­Монако членов сборной ­Росии ­Кокорина и Мамаева. Ярость масс была направлена на конкретных узнаваемых людей, а не на тех, кто ­искусно вытягивают миллионы «на развитие спорта» из кармана налогоплательщиков. Забавно, что комментарии «Лайф-ньюсу» по ­поводу футбола давал тот же ­доцент вуза при правительстве, который анализировал ­«преступление» ­Ганапольского.

Ну и, конечно, событием в СМИ стала «Олимпиада-врио». Как волновались: поедем в Бразилию, не по­едем, поедем не все, так волновались, что даже перестали доказывать, что допинг в российском спорте — ​­дело не государства, а отдельных особо вредных и тупых спортсменов. В ­результате — ​кто-то едет. Только не чиновники, отвечающие за спорт. Как правильно заметили болельщики, может, их и надо наказывать? И не только лишением созерцания мулаток в Рио-де-Жанейро.

 

Рисунки: Сергей Елкин/DW

Авг 9, 2016
Рецепты успеха от петербургского интернет-издания
В ноябре 2015 года старейшая газета Кореи «Чосон ильбо» завела у себя отдел виртуальной реальности (VR). И вот что увидела
Честных журналистов убивают. И почти всегда — безнаказанно