Ржавчина лжи

Январь, несмотря на новые вызовы, продолжал перемалывать события минувшего года, скорбя о жертвах трагедий. Болезненнее всего я воспринимал ложь, на которую купились СМИ.

Террористическая атака в Париже была, увы, не первым и не последним проявлением зла, но она останется в памяти как некая кульминация, когда зло в открытую, не выбирая целей, сеяло смерть. Общество забудет ложь, вливавшуюся в информационный поток. Но профессионалы не имеют права на забывчивость. Хотя бы для того, чтобы оградить себя от этой напасти в будущем.

Деза летела по «Твиттеру» со скоростью лесного пожара. Вот вбрасывается фейк о нападении разъярённых орд беженцев на лагерь в Кале и о поджоге этого лагеря (накладывается видео, снятое месяц назад). Ещё хуже: на сообщения о теракте в концертном зале Bataclan, где многих музыкантов и зрителей расстреляли, накладывают видео, сделанное много раньше группой Eagles of Death Metal в Дублине.

Примеров больше, но я хочу остановиться и подумать вместе с вами о том, не преувеличиваем ли мы влияние твит-пузырей на происходящее в мире? В начале «арабской весны» в 2011 году «чириканье» твитов впервые стало важнейшим инструментом для мобилизации социальных медиа: предупреждать и информировать! Никто и не ожидал от 140 символов точной информации, интеллектуального анализа. И абсурдны утверждения, что твиты создали революцию.

В Египте, например, «чирикают» всего 15 тыс. пользователей (при населении 80 млн чел.). Да, кто-то участвовал в переписке из-за пределов страны. Но всё равно эйфория вокруг новых технологий не объясняет случившегося.

Многие резко критиковали СМИ за использование материалов, не поддающихся проверке. Сегодня медиа стали осторожнее, используя подобную информацию. Но у них нет инструментария для её быстрой проверки или подготовки опровержений. Клэр Уордл (Центр цифровой журналистики, UK) пишет, что в течение суток после начала терактов она насчитала минимум пять статей с призывом не верить онлайн-слухам о событиях в Париже.

Продолжаются дебаты о способах развенчания фейков в прямом эфире. Приводят в пример и многопрофильный портал Mashable.com, где сомнительный твит был немедленно исправлен модератором. Потребность в «живом сервисе» для контроля над фейками существует на Facebook, в Twitter и Instagram.

Но реальность такова: даже смехотворные слухи воспринимаются как факты (например, фейки, раздувавшие и так тяжёлые последствия урагана «Сэнди», или «фотографии» акул, плавающих по мелководью). Нынче простые платформы социальных сетей сами превратились в полномасштабных издателей (таких, как Apple News и Facebook Instant Articles). И, если честно, я не ожидаю, что они сами предпримут усилия, чтобы мгновенно разоблачать свои ошибки (это, кстати, недёшево). А исправления, сделанные через сутки, неактуальны и бьют мимо цели.

Распространено мнение, что Twitter способен к «самоочистке». Нет, не способен. Многие считают, что пользователь может быстрее среагировать на визуальную информацию: например, смайлы Emoji или наклейки в сети фотообменника Snapchat. Возможно, и впрямь необходим универсальный ретранслируемый значок для фейков. Пионером такой модерации в режиме онлайн стал портал BuzzFeed (инициатива журналиста Adrien Sénécat), использующий значки «проверено» или «ложь».

И вопрос: а кто должен этим заниматься? Вот компания Storyful мониторит публикации и дискуссии в соцсетях, пытаясь это систематизировать. Журналисты пользуются. Общественные вещатели должны контролировать себя или всех? В последнее время многие медиа переходят от споров к делу, потому что ложные твиты снижают доверие к их СМИ и к журналистике. А есть и сверхзадача: сохранить правду в информационном пространстве.


Фев 23, 2016

Рассылка New York Times, посвященная «Игре престолов», сразу набрала более 60 тысяч подписчиков

Василий Лебедев, ректор школы ИКРа, прочитал лекцию «Как придумывать образование» на московском дизайн-заводе «Flacon» 16 августа...

Борясь за владычество в интернете, Facebook и Google вдруг стали лучшими друзьями издателей