Солидарность копипаста

Не уверен, что журналистская солидар­ность ­существует. Нынче все рекрути­рованы на баррикады информационной войны. А какая может быть солидарность с противником? Тут и ­женевские конвенции неособо соблюдаются.
Уповаю на дружбу. На порядочность. На профессионализм. На давние знакомства. На инстинкт самосохранения — но никак не на стройные уложения и регламентирующие заявления. Как-то среди ночи позвонил коллега, с которым связывали годы прекрасной работы. Политичес­кие наши дорожки разошлись, а человечес­кие — нет-нет да и пересекутся.

— Привет, — сказал он в ночи. — Слышь, Мамонтище, тут у меня суровая заметка идёт про, — и тут он назвал имя и фамилию моего родственника. И кратко обсказал, про что текст. И из этого я спросонья, но понял, что это просто тёзка.

— Слава Богу, — коротко сказал коллега. — Ну спи.

Остаётся вопросом: что ж теперь, и принципиальность не проявлять? Москва — город маленький, кругом друзья и так далее. Замахаешься заметки снимать из номера. ­Однако случай этот греет мне душу. Дело в том, что чело­вечность обеспечивает не только и не столько межсобойные сговоры. Она способна, как прочная арка, удерживать медийное пространство от окончательного падения и ­деградации. Профессионал, считаю, способен осудить наброс на Юлию Латынину отходов жизнедеятель­ности. При этом он может совершенно искренне считать ­Латынину, мягко скажем, необъективной: она способна, к примеру, узреть руку милитариста Путина даже в ­падении челябинского метеорита.

Вообще держаться той точки зрения, что коллеги ­бывают неприятны и необъективны, но вынести оценку их (как и вашей) деятельности имеет право только ­широкая общественность, нелегко, но необходимо. Эта вполне консервативная скрепа тем более важна, что становится едва ли не раритетной. Но в моём понимании (и это ещё с советских времён) журналист идёт к ­истине своим собственным путём. Избегает клановости. ­Чурается общих мест. Не ­повторяет за другими ­глупости, как ­попугай.

Имею в виду не только медийный мир. Обратите внимание: за всей мировой ураганной шумихой про ­Олимпиаду и допинг никто не задаётся простым вопросом: как открывали пузырьки с пробами, если открывали? Где доказательства? Нет, ну правда, покажите, чем? Супермощными магнитами? Фомками? Мне просто интересно. Я нормальный любознательный читатель — меня убедить можно, но нужны аргументы. Понимаю, что нынешнему «хомячку» ­доказательства не требуются, это его дело. Но я бы хотел ­удержаться в рамках старомодности.

И так по всем ключевым вопросам современности. Печально известное журналистское расследование по ­допингу опирается только на доклад Макларена, который доказательства предоставить отказался. И это ни в ком не пробудило честолюбивых и профессиональных намерений проверить: а прав ли репортёр немецкой ARD Зеппельт? Неужто тут сработала «журналистская солидарность», все хором перепечатали новость, скопипас­тили, заняли удобную позицию «мы как все» — и на том ­посчитали миссию выполненной?

Причём я лично готов услышать малоприятные доказательства причастности наших спортсменов и чиновников. Но доказательства! Я не готов проявлять солидарность с теми, кто легко подпевает «да ладно, так всё и было, мы ж знаем, как оно бывает». Знаю, как бывает, не первый год живём. Но хочу знать, как было на деле.

Хочу верить, что такой подход не окочурится под ­массированной атакой «солидарности копипаста».

 


Сен 13, 2016
Юлия Калинина, обозреватель «МК», «Золотое перо России», рассказывает о работе и о себе
15 декабря — День памяти погибших журналистов. В этом году он пройдёт уже в двадцатый раз
Выбрать наилучший заголовок из нескольких можно уже после публикации, когда читатели проголосуют кликом