Всем хорошим во мне

Мне пять лет. Почти два месяца лежу в больнице. Читаю пока плохо, можно сказать, почти не умею. Да и книг в палате только две. Все развлечения — уколы и таблетки. Если бы не радио, жизнь была бы невыносимой. Но рано утром раздаётся щелчок. Потом играет гимн. А дальше — «Начинаем урок гимнастики!». Гимнастику мы не делали, но сам голос диктора: густой, уверенный, какой-то упругий (Николай Литвинов?) — бодрил. Спать уже не хотелось. И мы ждали «Пионерскую зорьку», «Театр у мик­рофона», даже концерты классической музыки. Ну а уж если передавали информацию о снижении цен «…на муку, хлеб и хлебобулочные изделия на шесть процентов, на макароны, вермишель и лапшу на восемь процентов, на изделия из искусственного шёлка штапеля на четыре процента, на пальто демисезонные на восемь процентов…», то замирали даже санитарка с ведром и тряпкой и медсестра. Слушали все. Даже мы, мелюзга, которая в процентах не очень разбиралась, зато видела счастье на лицах взрослых. А трансляция футбольных матчей! Сначала «там-тарарам-тара-рарам…», а потом «Передача на левый фланг… ай-яй-яй, что же ты делаешь! Г-о-о-ол!..» И в конце: «Вёл репортаж Вадим Синявский». Потом Лидия Русланова заводила «Ва-а-аленки-валенки…», выступали артисты самых лучших театров. Мы, дети рабочей окраины провинциального города, от классики были далеки. И когда Гоар Гаспарян пела алябьевского «Соловья», удивлялись этому высокому непривычному голосу и знаменитым переливам «а-ахха-аха-аха-ха». А потом, смеясь, вроде бы передразнивая, пытались сами это изобразить. Не получалось. Но зато было весело. О сказках в исполнении Валентины Сперанской даже не говорю. Потому что это было что-то! Не видя героев, мы их представляли. Артистка рисовала все голосом. Сейчас сказали бы, что радио развивало образное мышление. В тихий час радио не выключалось. В это время передавали (по буквам!) информацию для газет. Все было важно, хотя и не все понятно.

А концерт по заявкам? «Токарь шестого разряда Иван Прокопьевич Гаврилов, работающий на тракторном заводе города Рубцовска, систематически выполняет норму на 120–130%. Для него передаём песню в исполнении Сергея Лемешева, для доярки Валентины Гнездиловой из колхоза «Заря» Брянской области исполнит арию индийского гостя…».

Очень часто слышишь, что в СССР не существовало журналис­тики, а была только пропаганда. Но если такая пропаганда, как «Театр у микрофона», который открывал целый мир, то я за неё! Мы же, как Фрося Бурлакова, многие произведения знали буквально наизусть!

После того как уже много лет проработала в газете, вдруг предложили попробовать вести прямые эфиры на радио, не эфэмовская частота, а средние волны. Но слушателей всё равно много. Больше десятка регионов. Правда, начинать, когда тебе уже под полтинник, страшновато. Но ведь интересно! Свою передачу назвала «Народный интерес». Темы, гости, проблемы — всё это выбирала сама. Почему? Да потому что я — тот самый народ. У нас ведь только в самой верхней власти одни мужчины. Но где бы ни оказались: в театре, на какой-то экскурсии, в офисах компаний, фермерском хозяйстве, магазине, библиотеке, большинстве институтов — основную работу тянут на себе женщины. Чаще всего те, которым «за».

Сначала было непривычно и трудно. Всё-таки после печатных СМИ специальная подготовка нужна. Гостями передачи стали учёные, фермеры, поисковики, геологи, писатели, военные, общественные деятели, специалисты самых разных отраслей, а иногда вроде бы ничем особенным не отмеченные, вроде слушательницы, которая доб­ровольно бесплатно каждую неделю ходила в госпиталь Бурденко и занималась с воинами-инвалидами: учила слепых английскому, безногих — лепке и музыке…

И сдаётся, что многие СМИ видят свою задачу именно в том, чтобы популяризировать чиновничество. Правда, не все об этом говорят

Приглашать старалась не тех, кто с утра до ночи вещает на главных каналах страны, а тех, кто мне самой казался наиболее уважаемым в той аудитории, которая так и называется «народ». При этом учитывалось то, что умных, осведомлённых, знающих и при этом обожающих любую власть — много. Гораздо меньше тех, кто имеет свою позицию, не пресмыкается перед чиновничеством, отстаивает свою точку зрения, которая часто совпадает с тем, что чувствуют и говорят обычные, не облечённые руководящими должностями люди, короче говоря, честных людей. Так получилось, что передача стала очень популярной.

В общем, радио нравилось всё больше. И когда доводилось куда-нибудь съездить (Сахалин, Якутия, Башкирия, Алтай и т. д.), обо всём, что видела, рассказывала в прямом эфире.

А когда начались события на Украине, стала ездить туда. Точнее, в ЛНР и ДНР. И не только с камерой и микрофоном. Возила гуманитарку, которую собирали слушатели. А после каждой поездки рассказывала о том, что видела и чувствовала (когда ведётся обстрел, действительно очень страшно!). О том, как живут старики, дети, которые неделями не выходили из подвалов, когда шли бомбёжки, что они просят рассказать в России…

На этом радио я больше не работаю. Но произошло интересное. Многие слушатели объединились. Помогают друг другу и нуждающимся, пишут письма власти, когда видят вопиющие безобразия, отстаивают своё мнение. Честно говоря, мне такой результат нравится.

Недавно как член жюри конкурса «Журналисты за местное самоуправление» слушала радиопередачи, посвящённые теме МСУ.

Пришли репортажи из разных уголков России: от Кабардино-Балкарии до Тынды. Но огорчает, что на подобные конкурсы всё же больше присылают материалы редакции печатных СМИ. ТВ и радио выглядят значительно скромнее. Такой парадокс: охват вещанием больше, а стремление редакций рассказать о том, как граждане сами пытаются управлять своей жизнью на местах, — меньше.

После прослушивания репортажей чаще всего, рассказывая о местном само­управлении, журналисты говорят о мэрах, начальниках департаментов, специалистах администраций. Им и даётся слово. Поразил материал из одного сибирского города: «Режиму Б…кина — 20 лет! (Из авторской программы «О тебе, мой город»). Чего следовало ожидать из названия? Что-то вроде «режим апартеида», «правящий режим» и т. д. И, конечно — того, как граждане относятся к этому режиму. Но автор говорит, как это здорово, когда один человек находится у власти два десятка лет. И насколько было бы хуже для города, где и так немало проблем, если бы этот градоначальник ушёл, а на смену ему явился непонятно кто. Может быть, какая-то своеобразная логика и есть в таком рассуждении, но где при этом самоуправление? Где хотя бы малые попытки поддержать инициативу граждан? Журналист волей-неволей в своих материалах показывает своё отношение к происходящему. Но почему непременно надо транслировать такие свои убеждения, убивая в активных жителях малейшее стремление к изменению жизни? Кстати, на выборы приходят, как сообщается в этом же материале, около тридцати процентов избирателей. Вот пример апатии, неверия в собственные силы.

Порадовали передачи радио «Комсомольская правда» Иркутска, материалы из Екатеринбурга, Подмосковья, Санкт-Петербурга, Кузбасса. Не только профессионализмом ведущих, но и интересными интонациями, и музыкальным оформлением. Но самое главное: там говорили люди.

В одной из заявок на конкурс говорилось: «Цель нашей радиостанции — информирование жителей о деятельности губернатора и областного правительства, создание прямого канала общения между областной и муниципальной властью, с одной стороны, и жителями области — с другой, освещение хода выполнения поручений губернатора, информирование о достигнутых положительных изменениях. Выявление новых проблем, требующих решения». И сдаётся, что многие СМИ видят свою задачу именно в том, чтобы популяризировать чиновничество. Правда, не все об этом говорят. И ещё один вывод. Есть ли прямая закономерность, сказать трудно, но заметила, что там, где СМИ более раскованные, где дают возможность высказываться своим слушателям, там и жизнь более яркая, насыщенная, инициативы народной больше, и бизнес лучше развивается. То ли народ на СМИ влияет, то ли СМИ — на народ. А может быть, там просто СМИ по своей сути более народные?


мая 2, 2016

21 правило работы от профессионалов своего дела

Интервью Радио Свободы с критиком Славой Тарощиной — о больших переменах на телевидении и кризисе главного канала страны

Газетный бизнес сжимается быстрее журнального