О других как о себе: интервью с молодым фотографом Дарьей Климашевой

Даша рассказала, как ей удается находить общий язык с героями фотопроектов и почему важно оставаться «сначала человеком, а уже потом профессионалом»

Молодой талантливый фотограф Дарья Климашева находила темы в Дании, Гренландии, а также в собственной семье. Историю о том, как развелись родители Даши, заметило мировое издание Washington Post. Сейчас девушка работает  штатным фотографом в Мосгордуме, но не перестает участвовать в международных конкурсах и снимать новые истории.

 

Газета The Washington Post опубликовала проект, основанный на истории твоей мамы и твоих переживаниях, связанных с вашими семейными событиями. Расскажи, насколько сложно было показать свою личную жизнь?

— Изначально, по крайней мере в моем представлении, эта история не должна была покинуть стены той комнаты, где она была показана группе фотожурналистов в рамках воркшопа Кента Клиша по созданию личных историй. Но произошло много неожиданного. Сначала я осознала, что не смогу снимать маму, как снимаю героев других своих историй. Потому что когда рассказываешь о том, что касается лично тебя, то становишься беззащитным. За время съемки автопортретов я научилась дистанцироваться от изображения настолько, чтобы видеть в нем историю героя или идею, в то время как мама, как любой нормальный человек, будет видеть на фотографиях прежде всего себя.

Я не имела права так с ней поступить, поэтому сместила фокус на свои переживания происходившего. Подпись под каждой из 13 фотографий всегда было обращением только к одному человеку, но в какой-то момент эти слова стали для меня воплощением универсальной, человеческой правды, любви между близкими людьми. После того как я показала проект в школе, то обнаружила, что, пожалуй, смогу выдержать любую реакцию, поэтому позволила этой истории выйти за рамки учебного проекта.

Когда выкладываешь фотографии в интернет, никогда не можешь просчитать, как это аукнется. Я поняла, что если бы я снимала маму так же, как я снимала себя, она бы этого не пережила.

Если бы я снимала маму так же, как я снимала себя, она бы этого не пережила

Почему ты вообще решила сделать такой проект? Это было важно лично тебе?

— Я шесть лет рассказывала себе свою историю, как будто боялась ее забыть. Когда я наконец все сняла, то освободила голову  — как будто написала книгу и поставила ее на полку. Еще думала о том, что я точно не первая и не единственная, кто переживал подобное, и мне хотелось, чтобы другие, насколько это возможно, чувствовали себя менее одиноко.

 

Как отнеслась к этому мама?

— Она не любит, когда ее снимают. Но мне кажется, тогда я впервые четко понимала, что именно хочу видеть на снимках. Я поставила стул, штатив, и попросила, чтобы она доверилась мне и ни о чем не спрашивала.

Ты участвовала в New York Times Portfolio Review, училась в Danish School of Media and Journalism, работаешь на полную ставку. Тебе 24 года. Как тебе удается все успевать?

— Слабоумие и отвага! Шучу. Это упрямство в сочетании с верой в себя. В какие-то моменты мне становится интересно, смогу я или нет. И я просто пробую.

Понятно, что чаще всего хочется лежать в постели и ничего не делать. Но ты понимаешь, что надо двигаться. И чем больше ты двигаешься, тем интереснее тебе становится. И в какой-то момент понимаешь, что получаешь от этого удовольствие. Я делала много того, в чем не была уверена  —  смогу ли это сделать. Например, таким образом я поехала на учебу в Данию. Я не была уверена, что справлюсь в стране, где у меня нет никого и ничего. Но это как прыгать с обрыва. Падаешь и думаешь: я сейчас либо научусь летать, либо за что-то схвачусь, либо разобьюсь. И надеешься, что научишься летать до того, как придется приземляться.

Часто твои проекты  —  личные истории людей. Как же внушить доверие, чтобы герои чувствовали себя комфортно и вели себя естественно?

— Чтобы найти героев в Гренландии, я разместила пост в Facebook. Город, в котором я жила, был маленький, там все друг друга знают, поэтому пост разошелся довольно скоро. Со мной связалась женщина, которая согласилась на съемку.

Мы договорились о встрече, я нашла переводчика, но когда мы были уже у нее под дверью, она позвонила и сказала, что не сможет сниматься, и даже не открыла дверь. Я не помню, с какого раза мне удалось убедить ее со мной встретиться. Ей было тяжело  —  отец ее детей бросил семью, она сама растила их, была все время на взводе. В тот день, когда мы наконец увиделись, я вернулась к ней домой и снимала четыре дня подряд.

Ты приходишь в чужой дом, видишь страдания людей, и ты не начинаешь снимать, а идешь на кухню и сначала делаешь им завтрак, проявляешь заботу. Потому что ты сначала человек, а потом фотограф. Многим не мешает обстановка, они с порога начинают работать и не заморачиваются. Для меня это так не работает. Я сначала узнаю людей, а потом достаю камеру.

Работа фрилансера нестабильная. Что тебе особенно нравится и не нравится в таком формате?

— Никогда не знаешь, будут ли у тебя деньги и когда они закончатся. Если ты занимаешься коммерческой съемкой, то все более-менее стабильно. Но говорят, что совмещать это с серьезной документалистикой сложно.

Фотография  —  это бизнес, ты должен быть брендом, со своими ценностями, принципами, эстетикой. Снимать по будням политику или спорт, а по выходным свадьбы можно, но странно. Ты понимаешь, на чем можно делать деньги, но сам себе ставишь фильтры: делать съемки, за которые платят и никому их не показывать, или снимать для себя с надеждой когда-нибудь найти своего покупателя.

Потом я поняла, что это ерунда. Я знаю многих, кто успешно совмещает коммерческую съемку и персональные проекты. И это не портит их имидж.

знаю многих, кто успешно совмещает коммерческую съемку и персональные проекты. И это не портит их имидж

Тебе удается это сочетать?

— Я стала штатным фотографом в Мосгордуме до того, как вывела для себя эту формулу. Естественно, ты расплачиваешься своим временем за то, что у тебя будут стабильные деньги, медстраховка и оплачиваемый отпуск, вместо того чтобы рвануть куда-то хоть завтра. Но потом я поняла, что можно придумать себе проект и на рабочем месте. Чем больше ограничений, тем сложнее придумать, но так даже интереснее. Я собираюсь снимать людей, которых встречаю в коридорах, на лестничных пролетах, в лифтах, и записывать время нашей встречи, их должность и отдел. А потом, возможно, разместить их портреты точно в тех местах, где мы с ними встретились. Кроме этого, я участвую в годовой менторской программе в Европе.

Если вспомнить весь опыт, который ты получила — какие советы, технические навыки стали самыми важными для тебя?

— Фраза:

Если ты не попытался, то уже заранее проиграл.

Еще один урок я извлекла во время одного из портфолио-ревью. Нам всем хочется показать работы с наилучшей стороны и всегда почему-то кажется, что другой знает все лучше. Я попросила тьютора помочь мне расположить фотографии в определенном порядке, чтобы вся серия «сработала». Он ходил, смотрел, тер подбородок, пока наконец не спросил:

А что именно ты хочешь показать?

И тогда до меня дошло, что вряд ли кроме меня самой кто-то сможет ответить на этот вопрос. Ты всегда знаешь ответ. И он совершенно не обязан быть правильным для всех.

Справка

Материал предоставлен HackPack.press — глобальным сервисом, помогающим изданиям и компаниям находить и нанимать корреспондентов, фотографов и видеографов. Участниками сообщества стали более 7,5 тысяч специалистов медиа в 140 странах. Проект сотрудничает с Al Jazeera, BBC, Meduza, «Коммерсант FM» и другими СМИ.

Фото: Дарья Климашева

Июл 28, 2017

Главред альманаха moloko plus — о самиздате и нескучной журналистике

ЖУРНАЛИСТ публикует заключитальную часть отчета Reuters о потреблении цифровых новостей (читайте первую, вторую, третью и...

Журналист меняет профессию. Этот стал таксистом-подкастовиком