КМЖ: Поговорим о чем-нибудь

Медиашкола «АиФ» продолжает поставлять нам для разбора заметки молодых журналистов. В этот раз читаем интервью студентки Елены Архиповой с известным литературным критиком, преподавателем и переводчиком Михаилом Визелем. Печатается в сокращении.

Михаил, в одной из своих автобиографических заметок вы пишете, что по первому образованию вы — инженер, и довольно нелестно отзываетесь о времени учебы в техническом вузе. Когда же наступил перелом, и вы решили заниматься совершенно другим?

Произошло это благодаря музыке. Как все московские мальчики 70-х годов, я вырос на британском роке, с одной стороны, и в обстановке советского школьного официоза — с другой. Когда мне было лет 18-20, я бегал в музыкальный клуб, где подростки учились играть рок. Я не научился играть рок-музыку, но выучился о ней писать. Оказалось, то, что я говорю, может быть интересным.

 

Я почувствовал, что у меня получается и я могу что-то предложить людям именно как человек сочиняющий тексты, а не как инженер.

С течением времени я перешел от музыки к литературе, и, когда мне было 23 года, поступил в Литинститут.

Подобная ситуация довольно точно описана у Виктора Пелевина в «Generation Пи».

У нас в MediaШколе много слушателей 30 лет и старше. Практически все они выбирают курсы, которые совершенно не связаны ни с их образованием, ни с профессией. Начинать с нуля никогда не поздно?

Менять что-либо можно в тот момент, когда ты чувствуешь, что вполне для этого созрел. Никаких возрастных ограничений тут нет. Главное — вынуть у себя в голове перегородку.

Вы были редактором отдела «Культура» на портале Лента. ру, публикуетесь на других интернет-ресурсах. Сейчас все чаще говорят, что digital-журналистика рано или поздно вытеснит печатную. Вы согласны?

Меня часто спрашивают об электронных книгах: заменят ли они полностью бумажные? Я на это отвечаю, что если бы я был директором бумажного комбината, то уже не спал бы ночами и думал, как перепрофилировать производство. Но поскольку я не директор бумажного комбината, а человек, который сочиняет тексты, мне, в общем-то, всё равно, в каком виде они будут доставлены потребителю. Ведь мы, например, читаем сегодня Гомера, Катулла, Горация, а ведь никаких книг в нынешнем понимании они не писали! Там были свитки, какие-то манускрипты, и только сегодня они выглядят как книги.

Я считаю, что противопоставление цифры и бумаги — искусственное. Его апологеты не понимают смысла журналистики и смысла порождения текстов. Разница лишь в способе доставки контента, а работаем мы в едином поле.

Мне кажется, говорить надо не о различиях между цифровой и печатной журналистикой, а о прессе гонорарной и волонтерской, о переходе от публикации бесплатной к публикации платной.

Этот вопрос в большей мере касается блогов...

Да, есть такие «вольные блогеры», которые пишут, о чем пишется. И вдруг выясняется, что этим блогерам платят за публикации. Их мало того, что возят в пресс-туры как журналистов, им ещё и прямо платят живыми деньгами за упоминание той или иной марки, отеля, или постановки того или иного политического акцента. Считать ли это журналистикой? Непонятно. Ситуация требует отработки.

Давайте поговорим о трэвел-блогах и травелогах. Как преподаватель соответствующего курса, расскажите, пожалуйста, в чем принципиальное отличие травелога от обычного отчета о путешествии.

Ключевая идея, на которой базируется мой курс, такова. Травелог — это такой гроб Магомета, парящий между тремя точками: журналистикой, блогингом и литературой. При этом литература лежит в основании этого треугольника. Мы часто забываем, что травелоги — древнейший ее вид. Мир меняется, с распространением интернета трудно приходится даже таким легендарным изданиям как Lonely Planet. Они сходят со сцены, потому что гораздо меньше людей готовы покупать книгу, когда можно скачать всю необходимую информацию в свой смартфон, пока самолет подруливает к трапу.

Это как раз и возвращает нас к подходу времен Гильгамеша и Одиссея. В том смысле, что информация о часах работы музеев и лучших ресторанчиках становится всё доступнее и «бесплатнее», а ценность приобретают именно личные, эмоционально окрашенные впечатления. И подобно тому, как постепенно теряется граница между художественным и документальным жанром, стирается и граница между путеводителем и романом. И как раз этой границей выступает травелог. Пишется он по литературным нормам. Именно это я и стараюсь объяснить своим слушателям.

Что вы можете порекомендовать к прочтению из современных травелогов?

Я без запинки их назову. «Венеция — это рыба» Тициано Скарпа и «Искусство путешествовать» Алена де Боттона. Первая книга — крайне личностный, снобистский взгляд на свой город, а вторая отвечает на вопросы: для чего люди странствуют, что такое в наше время путешествия и т.д.

У вас есть еще один курс — «Художественный перевод». Кто приходит на него? Это профессионалы, желающие повысить свой уровень, или талантливые любители?

Вы знаете, в выражении «художественный перевод» ударение надо ставить все-таки на слове «художественный». Художественный перевод —  это все-таки специальность творческая, даже не специальность, а некое состояние души. И с точки зрения соотношения денег и времени — дело абсолютно нерентабельное. Я не знаю ни одного переводчика, который переводит книги и живет только на это. У всех обязательно есть какие-то «отхожие промыслы».

Михаил, завершая беседу, расскажите, пожалуйста, что вам дает преподавание? Черпаете ли вы для себя что‐то полезное из общения со слушателями?

Меня всегда интересует что-то новое. В частности, что могут предложить мне молодые авторы, каковы литературные тенденции в их кругу, что сейчас на уме и на языке у людей, которые начинают писать. Меня это волнует не только как журналиста, но и как номинатора литературной премии «Национальный бестселлер».

Кроме того, я в полной мере ощутил «вампиризм» преподавателя, когда, благодаря студентам, происходит некое оживление, освежение своего собственного отношения к знакомым текстам и темам. Поэтому я очень рад, что преподаю в MediaШколе и надеюсь этим заниматься в будущем.

Заключение ЖУРНАЛИСТА

Безусловно, Елене достался не самый простой собеседник, который, судя по всему, не прочь поговорить о себе. С другой сто- роны, непонятно: о чем вообще Елена хотела говорить? О преподавании? О проблемах журналистики? Создать биографический портрет? Создается впечатление, что автор, отрабатывая задание «взять интервью», не особенно думал о списке вопросов. А потом, прослушав запись беседы, долго мучился, пытаясь склеить рассыпающиеся куски. Все-таки брать интервью без повода, как нам кажется, не имеет смысла. Надо понять: зачем тебе нужен именно этот человек, что ты хочешь у него узнать? И, конечно, не полагаться на диктофон во время самой беседы. Следить за реакциями собеседника, обыгрывать и использовать их. А про диктофон лучше вообще забыть—ей-богу, вредная штука.

ХОТИТЕ УЗНАТЬ ПРО СВОИ ТЕКСТЫ ВСЕ? ПРИСЫЛАЙТЕ ИХ НАМ ПО АДРЕСУ: JRNLSTRUS@GMAIL.COM.

Заходная иллюстрация: multijur.ru

Ноя 23, 2017
Что такое полная свобода на радиоволнах
Цифровое разделение труда в СМИ зашло так далеко, что пора заняться внутренней кооперацией