Клуб молодого журналиста: Примагниченный фотолюбитель

В рубрике КМЖ мы, как обычно, публикуем разбор юношеских текстов, которые поступают к нам со всей страны. В этот раз разбираем работу выпускницы Медиашколы «АиФ» Татьяны Павловой. Ниже – её небольшое интервью с известным фотографом Антоном Горбачёвым

Антон, когда вы поняли, что хотите посвятить свою профессиональную жизнь фотографии?

У вас ведь первое образование художественное, вы окончили Строгановскую академию по специальности художник-дизайнер…

— Лет 12 назад я подумал, что фотография — это интересно, модно и вообще здорово. Обычная история, когда в руках оказывается фотоаппарат «Зенит». Начинаешь думать Бог знает что о фотоаппарате, о себе, это всё затягивает, как кофе, который мы с вами сейчас пьём. Соответственно, «подсаживаешься» на эту тему, начинаешь постоянно снимать.

Весь ход жизни оказывается посвящён навязчивой идее: надо всё время фотографировать, ловить момент, бегать за людьми, ходить по Москве с утра до вечера, любить Брессона (Анри Картье-Брессон — один из наиболее выдающихся фотографов XX века, работал в жанре репортажа. — прим. Т. П.) и так далее.

Затем я много учился у разных преподавателей. Занимался дома у Александра Иосифовича Лапина (известный советский и российский фотограф . — прим. Т. П.). Сначала в небольшой группе, затем с ним индивидуально. Это была такая совместная практика очень интересная. Сильно повлиял на меня Александр Александрович Слюсарев, классик отечественной фотографии.

 

Где, как вам представляется, можно отснять «идеальный репортаж»? Где лично для вас фактура интереснее: в Юго-Восточной Азии с её буйством красок или, напротив, на суровом Крайнем Севере?

— В Москве, естественно! В Юго-Восточной Азии и на берегу какого‑нибудь Тихого океана шансов почти никаких. Впрочем, место значения не имеет.

 

На ваш взгляд, нынешнее повальное увлечение фотографией обесценивает профессию фотографа?

— Нет, наоборот! Мы имеем такой массовый психоз. С одной стороны — попытки выяснить отношения с реальностью. С другой — возможность дистанцироваться, уйти от неё. И в этом есть какой‑то парадокс, противоречие. Мне кажется, это очень интересно. Я крайне серьёзно анализирую работы людей — именно любителей. И, вы знаете, все снимают одно и то же. У всех абсолютно одинаковые снимки. Фотографирующих что‑то особенное — единицы. У меня в год около тысячи студентов. Принимая участие в каких‑то конкурсах, я вижу 7‑8 тыс. изображений за день. И только 5‑7 снимков можно назвать уникальными. В большинстве случаев это абсолютно одинаковые вещи: изображения людей, которые обязательно улыбаются, обязательно цветочки, обязательно закат и так далее. Это снимают все. Все любители, разумеется. Ещё любопытен такой момент: люди не смотрят вокруг, они просто снимают. Как будто человеку неинтересен собственный взгляд, ему важно положить в карман.

 

Галочку поставить…

— Даже более того! Смотрите: вы куда‑то съездили и если вы не привезёте снимков, то вы там не были! Если вы не сняли своего ребенка, то у вас его нет, и так далее. Если вы не сфотографировались с вашим супругом или молодым человеком, значит, у вас такового нет, следовательно, нет идеальных отношений. В сущности, вся фотография любителя — это его персональная история. Та история, которую хочет видеть человек. Как правило, без негативных аспектов, моментов. Даже если есть какой‑то негатив, он преподносится в позитивном ключе. Это защитная реакция.

 

На каком этапе человек, занимающийся фотографией, может себе признаться: «да, я состоялся в профессии?»

— Только на начальном. Зрелый человек никогда не будет относиться к этому серьезно.

 

То есть успех нельзя измерить какими‑то фактическими показателями, например, количеством выставок?

— Нет. Есть классический пример — Мирослав Тихий (чешский фотограф, который вел отшельнический образ жизни. — прим. Т. П.). Он всемирно известный, но при этом абсолютно асоциальный персонаж. Всю жизнь блестяще снимал и нигде не выставлялся. Успех — такая вещь, которая измерению не поддается. Это специфика современных коммуникативных сил.

Например, самый успешный художник современности — Дэмиан Херст. Почему? Ответ открыт. В сфере фотографии всё то же самое. Да, выставки — это хорошо. Было. До 2000 года. А в 2000‑м всё изменилось. Илья Кабаков, один из ярких современных художников, хорошо говорит, что до 2000 года как‑то можно было что‑то понять, а после него всё непонятно. Я с ним согласен, тоже это чувствую.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ ЖУРНАЛИСТА:

Татьяне достался на редкость вменяемый и увлечённый своим делом собеседник. Кроме того, он ещё и умеет говорить, что совсем хорошо. Но Татьяна этим не очень‑то пользуется. Конечно, имея список заранее готовых вопросов, можно расслабиться и просто записать ответы на диктофон. Но такое интервью никогда не будет вызывать отклика у читателя. Всё‑таки это мероприятие с участием двух человек. В данном случае интервьюёр ведёт себя пассивно: возможно, ему просто неинтересна тема фотографии. Из этого вытекает вопрос: зачем и о чём, собственно, было интервью? Если это биографический портрет, здесь должны быть истории. Если это
мнение по какому‑то наболевшему вопросу, автор без лишних предисловий должен приступать к делу. Даже если это просто «разговор с интересным человеком», здесь критически мало фактуры. Татьяна практически не слушает собеседника и не реагирует на по‑настоящему интересные «крючки» в его репликах. Чаще всего так происходит, когда журналисты полагаются на включённый диктофон. Голова при этом отключается.

ХОТИТЕ УЗНАТЬ ПРО СВОИ ТЕКСТЫ ВСЁ? ПРИСЫЛАЙТЕ ИХ НАМ ПО АДРЕСУ: JRNLSTRUS@GMAIL.COM.

Фото: Антон Горбачёв / shutterstock.com

Окт 11, 2017
Юлия Калинина, обозреватель «МК», «Золотое перо России», рассказывает о работе и о себе
15 декабря — День памяти погибших журналистов. В этом году он пройдёт уже в двадцатый раз
Выбрать наилучший заголовок из нескольких можно уже после публикации, когда читатели проголосуют кликом