Вероятное неочевидное

Роналд Фелдхаузен (Ronald Veldhuizen), научный журналист и биолог из Нидерландов, пользуется в Европе репутацией «развенчателя бессмыслицы». В интервью ЖУРНАЛИСТУ Фелдхаузен рассказал о природе фейков и подходах к их развенчанию

Что такое, по‐вашему, фейк?

Это почти философский вопрос. Настоящая, «независимая» правда, конечно, существует, например абсолютной правдой является факт, что Луна вращается вокруг Земли. С точки зрения научной журналистики, единственное, что мы можем сделать, это описать действительность, поскольку не каждый из нас может лично присутствовать на месте событий. Фейк в этом смысле не передает действительность, поскольку не охватывает все имеющиеся на этот момент данные. Фейк утаивает частицу действительности. Тем более если кто-то заинтересован в распространении фейка, он искажает картину реальности. Искажение может быть как сознательным, так и неосознанным.

Почему возникают фейки?

Из моих наблюдений в научной среде могу сказать, что ученые иногда пытаются привлечь внимание к своим исследованиям и часто «раздувают» результаты, представляя их значительнее, чем они есть на самом деле. С другой стороны, научные и популярные издания хотят публиковать прежде всего результаты, способные заинтересовать публику, — как говорится, вытаскивают изюм из булочки, чтобы продать читателю; они не станут вдаваться в подробности и публиковать сообщение о неудачно проведённом эксперименте. Еще одна причина — университеты пытаются поднять себе рейтинг, публикуя научно-привлекательные результаты — например, «если есть каждый день шоколад, можно продлить жизнь на два года». Думаю, главная проблема в том, что сейчас слишком мало научных журналистов, которые действительно разбираются в тонкостях постановки и проведения научного исследования, а тем более умеют корректно интерпретировать комплексные темы, научные результаты и статистические данные. И потом, несмотря на то, что наука активно старается внести ясность в картину мира, публика хочет слышать красивые истории, а не тонкости и нюансы.

С чем связано массовое распространение фейков?

В социальных сетях люди легко распространяют любые новости, просто нажав на кнопку «Поделиться». И я думаю, что журналисты разных изданий обращают внимание на те темы и сообщения, которые набирают много лайков — значит, они важны для аудитории. Раньше пресса обладала гораздо большим авторитетом, как медицина или полиция. Сейчас, если у статьи много просмотров, значит, она привлекает аудиторию и рекламу, то есть продаваемость играет решающую роль. Кроме того, аудитория сейчас больше находится в онлайне и быстро делится слухами и историями, в обход традиционных медиа.

ЛЮБОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ МОЖНО ПРОВЕРИТЬ НА ДОСТОВЕРНОСТЬ, УТОЧНИВ ИСТОЧНИКИ, ПРИВОДИМЫЕ АРГУМЕНТЫ И КОНТЕКСТ. ЛЮДЯМ ВАЖНО ПОКАЗАТЬ, КАКУЮ РАБОТУ МЫ ПРОДЕЛЫВАЕМ И ЧТО ЭТА РАБОТА ИМЕЕТ СВОЮ ЦЕНУ

Почему люди верят фейковым новостям?

Это связано с тем, что в мире еще много необъяснимого, несмотря на то, что информация становится все более доступной и выходит множество научных исследований, пытающихся объяснить мировые процессы. Возникает парадокс: чем больше информации, тем больше необъяснимого и тем острее потребность найти этому объяснение.

Вы же работали фактчекером? Как это происходило?

В газете Volkskrant была и есть до сих пор научная рубрика, которую раньше вёл Ханс ван Манен. Он обладал талантом найти действительно плохое исследование и интересно преподнести его недостатки. Когда он ушел на пенсию, меня попросили взять эту рубрику, поскольку я туда уже писал и к тому времени прославился своим скептическим отношением к научным результатам. Когда мошенничество Дидерика Стапела в 2011 году стало известно во всём мире, редакция пересмотрела свой подход к научной рубрике и посвятила ее фактчекингу, проверке научных и других утверждений и было отправной точкой для моей работы фактчекером. Такие темы, как польза или вред красного вина и шоколада, ушли из повестки дня. Спустя два-три года, когда был сбит малазийский «Боинг МН17», а потом началась предвыборная кампания в Америке, поток фейковых новостей существенно увеличился, и для их проверки у нас к тому времени уже была полноценная рубрика. Мы хотим доказать, что любое исследование можно проверить на достоверность, уточнив источники, приводимые аргументы и контекст. Я считаю, людям важно показать, какую работу мы проделываем и что эта работа по выявлению правды имеет свою цену, за которую они захотят заплатить. Публика, по мнению издания, вполне готова заплатить за качественную журналистику, если ты четко обозначишь, в чем ее качество состоит.

НЕСМОТРЯ НА ТО, ЧТО НАУКА АКТИВНО СТАРАЕТСЯ ВНЕСТИ ЯСНОСТЬ В КАРТИНУ МИРА, ПУБЛИКА ХОЧЕТ СЛЫШАТЬ КРАСИВЫЕ ИСТОРИИ, А НЕ ТОНКОСТИ И НЮАНСЫ

На что именно вы обращаете внимание в новостях? Что заставляет вас их проверять?

Редакция совместно обсуждает темы и решает, что именно стоит проверить на достоверность. Как правило, под сомнение попадают те суждения, которы идут против уже существующих, давно обоснованных утверждений. Например, одно исследование якобы показало, что беременным женщинам можно два бокала вина или пива в неделю. Фактчекинг же показал, что результаты исследования были неправильно интерпретированы. Если подобные новости появятся в СМИ, они могут иметь прямое воздействие на аудиторию (беременные женщины, например, массово начнут принимать алкоголь), и для нас это сигнал провести проверку.

Вообще, благодаря десятилетнему опыту в научной журналистике, у меня уже выработалось здоровое подозрение к исследованиям, в которых что-то не соответствует принятым нормам: то в методологии ошибки, то вообще ни слова о методологии, зато представлены невероятные результаты. Возникает справедливый вопрос: откуда взяты эти данные, как это им удалось прийти к таким выводам? И начинаем проверку.

У вас есть «правила безопасности» для работы с информацией?

Во-первых, я всегда проверяю источник, что и кто именно является автором высказывания, а также что именно и где он это сказал. Например, качественные медиа опубликовали новость, в которой лидер мотоклуба неосторожно о ком-то выразился. Начинаю сравнивать цитату в СМИ с видеозаписью его интервью, и оказывается, что он сказал совершенно другое. Во-вторых, я всегда задаюсь вопросом, что нужно сделать, чтобы развенчать неправдоподобное утверждение, даже если высказывание вполне соответствует источнику. Я начинаю поиск доказательств для опровержения, делаю упор на слабые стороны и недостатки этого суждения. Кроме того, для фактчекера необходимо иметь контакт с широким кругом экспертов, чтобы соотнести утверждение с данными статистики или другими похожими исследованиями.

Что вы считаете самым большим вызовом в работе фактчекера?

Лично мне иногда трудно оставаться оптимистом. Иногда попадается такой вздор в оболочке научного исследования, что становишься всё более недоверчивым и ворчливым. Даже в приятной дружеской беседе прорывается «да, но... это не совсем так». Самым большим вызовом я бы все-таки назвал смелость следовать своей позиции и не уступать тем, кто заинтересован в противоположном.

Фото: Ronald Veldhuizen / Facebook

Ноя 20, 2017
Что такое полная свобода на радиоволнах
Цифровое разделение труда в СМИ зашло так далеко, что пора заняться внутренней кооперацией