Как снять ученого?

Фотографии науки и наука фотографии

Кроме шуток — как его, ученого, сфотографировать? Вернее, как фотографу создать образ ученого, а через него — образ научного исследования, движения к прогрессу? Обычно на помощь приходит «научный натюрморт» — микроскопы, пробирки, синхрофазотроны. Образ создаётся через инструменты труда. Но ведь во многих отраслях наука не дает внятных визуальных знаков. Вот мужчина варит борщ. Как объяснить зрителю, что на снимке — доктор философских наук, который в это время обдумывает постулаты своей монографии?

Евгений Самарин. Из серии «Курчатовский институт»

Тема науки возникла в фотографии почти сразу после изобретения этого процесса: фотограммы листьев растений, снимки больных для медицинских исследований, снимки инженерных достижений XIX века. Вспомним знаменитые фотографические исследования движений человека и животных, сделанные Э. Мейбриджем. С помощью множества камер, установленных вдоль беговой дорожки, он сделал серию снимков скачущей лошади и доказал, что прежние представления о том, как движется лошадь, были неправильными... Затем долгие годы в прессе появлялись только классические изображения ученых — за рабочим столом или просто  портреты.

Всеволод Тарасевич. В Институте биофизики Академии наук СССР. Московская область, Пущино, 1974-1976

Прорыв в научной фотожурналистике произошел в конце 1950-х. Страна уделяла огромное внимание академической и прикладной науке. Строились академгородки и наукограды, где трудились будущие лауреаты Нобелевской премии: Н. Басов, Л. Ландау, П. Капица, А. Прохоров, И. Тамм, И. Франк. Эпоха «физиков и лириков» наконец создала образ ученого в литературе, кино и фотографии. Решающий вклад в этот процесс внесли репортеры агентств АПН и ТАСС, журналов «Огонек» и «Советский Союз». Фотокор АПН Всеволод Тарасевич, учитель многих наших фотомастеров, снимает науку и ее представителей в МГУ, в наукограде Протвино, в институте биофизики в Пущине и других научных центрах страны. Именно Тарасевич в поисках нового языка вспоминает приемы авангардной советской фотографии, которые уводят читателя от канонов прошлого. В его снимках есть символизм, сочетание образов, движение от материального к метафизическому. Замечательный фотограф определял свою задачу просто: «В точке пересечения должны сходиться минимум три линии — неповторимость, ситуация, тональность — тогда кадр будет настоящим». Это универсальный рецепт для фотографов.

Евгений Самарин. Из серии «Курчатовский институт»

Перестройка 1980-х, катастрофа 1990-х, вывод науки из поля государственного и общественного интереса привели к исчезновению фотографий ученых в прессе. Научная фотожурналистика стала эфемерной.

Стоит сразу определить различие между научной фотографией и научной фотожурналистикой. Первая фиксирует процессы и состояния природы во всех её проявлениях и требует предельной точности в изображении. Вторая интерпретирует научные усилия для широкой аудитории.

Использование современной оптики, цифровой техники, спецфильтров и освещения позволяет научному фотографу запечатлеть кристаллы, микробы, вирусы, недоступные человеческому глазу, или далекие туманности и галактики, получить красочные снимки, поражающие воображение зрителя. Совсем недавно Королевское фотографическое общество Великобритании подвело итог научному фотоконкурсу 2017 года. Снимок свиного цепня и детектора темной материи удостоились «золота».

Анатолий Хрупов. Эксперимент

Современная научная фотожурналистика в России практически отсутствует. Государствои бизнес мало заинтересованы в развитии науки и техники, как это было в советские времена. Правда, существуют инновационные площадки и технополисы. Там «инновационные фотографы» добросовестно снимают «чистые комнаты», в которые нельзя войти не переодевшись, не сняв ремешок с камеры и не протерев всю аппаратуру спецраствором. Иногда в кадр попадают высокопоставленные нано-делегации.

В науке снять реалистичный кадр — большая удача. Его можно сделать на опытном производстве или в большой лаборатории, или в каком-либо «нано-производстве»

Редкой птицей из «Красной книги» выглядит недавно презентованный в Сколкове сборник интервью под названием «Математические прогулки». Большая часть снимков в сборнике сделана Евгением Гурко. Никакого научного антуража, только портреты. «Мир математиков, — говорит Евгений, — кулуарен, и в нем бурлят эмоции внутреннего характера. Математика — умозрительная наука, а требуется показать внутренние мыслительные процессы. Для этого важно быть в общении с героем или находиться рядом, наблюдая за ним, за его работой. Предложить герою реальное действие, показывающее параллель физического и мыслительного процессов. Например, внутреннее преодоление или напряжение. В тесном контакте рождается диалог на общие темы. Важно быть к ним готовым или заранее подготовиться. Далее, анализируя ситуацию и место съемки, подбираются необходимые изобразительные средства».

Еще один золотой приз получило фото Энрико Сачетти. Детектор темной материи Xenon1T расположен на глубине 1400 метров под горой Гран Сассо в Италии. С его помощью проводятся эксперименты по обнаружению темной матери.

Конечно, есть надежда на интернет с его блогами и социальными сетями. Иногда там действительно возникают явления, характерные для научной фотожурнали- стики.

В 2009-2013 годах единственным научным фотожурналистом в стране можно было назвать Игната Соловья, работавшего на онлайн-ресурс «Наука и технологии в РФ» (S&TRF). В его обязанности входило иллюстрировать материалы о работах Научного парка МГУ.

За фото свиного цепня Т. Згода получила золотую медаль

«В принципе, — рассказывает Игнат, — никаких особенностей по сравнению с печатными или интернет-СМИ нет. Снимаешь-то в основном людей. Снимать научное оборудование, как для каталога, большого смысла нет. К оборудованию нужен человек, нужно действие! И самое главное в работе на научное издание — не репортажный метод съемки, а постановочный — та самая постановка, которая никак не входит в каноны фотожурналистики, но без нее ты никуда не денешься.

Ричард Бич. Мыльная планета. Интерференционные переотражения в мыльной пленке

В науке снять непостановочный кадр — большая удача. Его можно сделать на опытном производстве или в большой лаборатории, или в каком-либо "нано-производстве", где ты снимаешь из-за толстого стекла и тебя никто не видит, не слышит и внимания не обращает. Это бывает нечасто. Обычно приходится говорить: "Сделай вид, что ты работаешь!" Эта ключевая фраза вызывает нужные телодвижения. "А теперь посмотри умным взглядом в окуляр, да, да, вот так!". Ситуации, когда мне в кадре человек не нужен, встречаются редко.

Например, когда снимаешь что-то через оптический микроскоп. Но их сейчас мало, а в снимке с электронного микроскопа моей работы нет. Поэтому я беру макробъектив, прислоняю его к окуляру оптического микроскопа и смотрю, что получается. Иногда получается красиво, особенно если подсветить каким-нибудь лазером.

Евгений Гурко. Математик Александр Буфетов

В основном же моя работа состоит в съёмке конференций, круглых столов, симпозиумов и совещаний. Обычно репортеры называют эти съёмки "паркетными". Лично мне проще и комфортнее снимать иностранных ученых, чем наших. Наверное, потому, что менталитет и привычки разные. Например, стоит какой-нибудь наш завлаб, лет семидесяти, старой еще закалки: его фотографируешь, а он как штык проглотил, при полном параде! С теми, кто часто бывает на Западе, проще — они люди более открытые. В таких ситуациях репортеру всегда трудно — представьте себе международную конференцию. Выходит с докладом иностранное светило. Оно, светило, прекрасно знает свой доклад, хотя и написало его в самолете в Москву. Докладчик общается с аудиторией, поглядывает на свои слайды и иногда поворачивается спиной к аудитории. Но у него есть мимика и жесты!

Потом выходит почтенный профессор какого-нибудь нашего универа и, уткнувшись в ноутбук или бумаги, начинает доклад. Иногда он вскидывает голову (шейные мышцы затекают), вот тут-то и надо нажать на кнопку и молить небеса, чтобы при этом у него было нормальное выражение лица. Мне-то надо принести картинку, чем она живее, тем лучше. Но такая манера выступления, конечно, раздражает. Однажды вообще пришлось ставить кадр полностью, ибо докладчик повернулся к экрану лицом, а к залу задом — так и простоял до конца своего выступления.

И. Соловей. Нобелевский лауреат сэр К. Новоселов

Нередко получается, что я оказываюсь единственным фотографом, который снял выдающегося специалиста. Доходит до смешного: портрет Константина Новоселова одно время был только у меня, и у AP, а ведь Новоcелов на тот момент уже был лауреатом Нобелевской премии!

Кстати, несколько лет тому назад был конфузный случай, когда Нобелевский комитет не смог найти приличных портретов свежеиспечённых лауреатов и пришлось срочно заказывать художнику рисованные портреты по фотоснимку, размером с почтовую марку...

Конечно, мне хочется экспедиционной жизни, которой жили многие научные журналисты до 1990-х, когда ещё делались биологические, этнографические, географические открытия. Но сейчас техника позволяет ученым снимать самим, без участия профессиональных фотографов. Остается только завидовать журналистам прошлого, которые побывали и в Арктике, и в Антарктике, и по стране покатались вдоволь».

Заходное фото: Автоматизированный комплекс для разработки и производства элементов наноэлектроники «НаноФаб 100» / Игнат Соловей

Ноя 15, 2017
Что такое полная свобода на радиоволнах
Цифровое разделение труда в СМИ зашло так далеко, что пора заняться внутренней кооперацией