Бабченко жив

Надежда Ажгихина: «Происшедшее войдет в историю журналистики и будет обсуждаться и интерпретироваться еще долго»

Какое счастье, что Аркадий Бабченко жив! Эти слова, как мантру, в последние часы повторяют все — записные пропагандисты и пламенные критики режима, студенты и лауреаты всех существующих в мире премий, читатели, писатели, чиновники и блогеры. И они все правы. И это хорошо. Наконец вдруг что-то изменилось в окружающем нас пространстве, все как будто очнулись, протерли глаза, и увидели, что жизнь бесценна, вне зависимости от мусора, который нас окружает, что споры, политические интересы, ненависть, корысть, деньги и зависть — ничто по сравнению с жизнью. И все с этим согласились.  Как и с тем, что нельзя убивать за слово или взгляды.

О Бабченко в эти два дня очень многие люди написали пронзительные, прекрасные слова. Быть может, кто-то из них вспоминал, выбивая строчки на клавиатуре, не только Аркадия, но и других погибших. Хорошо, что эти слова были сказаны и написаны, и хорошо, что они остались на газетных полосах и сайтах. Отрадно, что солидарность коллег всего мира проявилась также немедленно и ярко.

Власть, которую привычно упрекают в презрении к журналистам, в эти дни отреагировала, к удивлению, многих, быстро и адекватно, и известные российские политики говорили о том же, что и обычные люди, — что не имеет значения, кого критиковал и какие взгляды выражал.

И, конечно, самое главное, что он жив.

Несомненно, происшедшее войдет в историю журналистики и будет обсуждаться и интерпретироваться еще долго.

Хотелось бы верить также, что после всего происшедшего расследования конкретных случаев реальной гибели журналистов, а их становится все больше в последние годы везде, останутся главным требованием сообщества и аудитории и будут по-прежнему считаться важнейшим условием свободы слова. Как и требование безопасности журналистов, и наказания за все проявления насилия и цензуры, которые также происходят все чаще повсюду. Что пострадавших от произвола властей не будут называть «фейк-мейкерами», ищущими дешевой популярности, как, кстати, уже происходит в последние годы во многих странах, включая и нашу. Что у журналистского сообщества, несмотря на серьезные проблемы, хватит сил и совести встать на защиту коллег, вне зависимости от их взглядов, партийной принадлежности и стилистических особенностей. Что необольшевизм, которым давно и серьезно заражено наше конкретно общество, уйдет в небытие. Как и практика использования журналистов открыто или втемную любыми силовыми службами и государственными организациями в любой стране.  Что журналистика будет продолжать быть благом для общества, невзирая на новые и новые вызовы профессии и ее представителям, и будет нести правду и достоинство честного слова и тех самых этических ценностей, которые последовательно хотят отменить или взять под личный контроль магнаты и правители.

Именно об этом говорили «Репортеры без границ», резко осудившие методы украинских силовиков, и Европейская федерация журналистов, которую также не убедили аргументы СБУ, как аргументы любой спецслужбы. Эта позиция уже подверглась жесткой критике, в том числе со стороны тех, кто позиционирует себя защитником свободы слова и прав журналистов.

перед журналистами возникают препятствия, которых никто еще недавно не мог представить, поэтому роль ответственной и честной журналистики возрастает многократно

Такая же критика звучала подчас в ходе нашего российско-украинского диалога «Две страны — одна профессия»: некоторые участники настаивали на том, что благая цель оправдывает любые средства. И это представляется не менее опасным, чем откровенное давление, цензура и даже прямое насилие. Если у журналистики как блага для всех и есть самый последовательный и коварный враг, так это застрявший в головах необольшевизм, оправдание насилия по отношению к «чужим», «врагам», которые не исчезли за двадцать с лишним лет после распада СССР, но как будто обрели в последние годы новое дыхание. Непримиримость к оппоненту, отсутствие стремления к диалогу демонстрирует сеть, наша медийная среда, агрессивная повседневность.

В материале, подготовленном для книги о безопасности работы в зоне украинского конфликта, выпущенной Международной федерацией журналистов в рамках диалога российских и украинских профессиональных организаций «Две страны — одна профессия» в 2016 году, Аркадий Бабченко писал о том, что журналист ни в каком случае не должен принимать участие в спецоперациях или любых военных действиях, это единственная его реальная гарантия безопасности и сохранения жизни.

Многие прошедшие войны коллеги уверены, что эту прописную истину нужно повторять чаще и громче. Ивана Драгисевич, двадцать лет отдавшая военному репортажу, освещению конфликтов гуманитарных операций в разных регионах мира, написала, откликаясь на реакцию ЕФЖ, о том, что сегодня войны меняют свое лицо, и перед журналистами возникают препятствия, которых никто еще недавно не мог представить. Именно поэтому роль ответственной и честной журналистики возрастает многократно. И память о погибших товарищах напоминает также об особой ответственности за каждый шаг.  В своем посте она разместила фотографию — один из последних снимков убитой в Афганистане в 2014 году Ани Нидрингхаус.

Какое счастье все же, что Аркадий Бабченко жив.

Может быть, мы все сможем сохранить и другие жизни.

Фото: Valentyn Ogirenko / Reuters; 66.ru
Сообщить об ошибке
мая 31, 2018
Пейволл: модели, формулы, подходы
Мультимедийная журналистика: коротко о главном