«Время колоть лед». Когда потеплеет?

Рецензия на книгу Чулпан Хаматовой и Катерины Гордеевой «Время колоть лед»

Обычно актрисы не берут интервью у журналистов. Но Чулпан Хаматова — не обычная актриса. И, может быть, даже не актриса. Так же, как не журналист Катерина Гордеева. В конце прошлого года в издательстве АСТ вышла их книга — перекрестное интервью. По жанру, по форме. А по сути — беседа двух близких людей о себе, о стране и о профессии. Отдельный разговор о журналистике — и уже только этим «Время колоть лед» может быть интересна нашему брату.

Журналистика, конечно, не главная тема книги. Она разворачивает огромный и часто неповоротливый сюжет о нашем времени, о том, как мы «дошли» или «докатились», что там было в 90-х, точно ли они были «лихими». Самый важный вопрос — как благотворительность и помощь окружающим вырвали из своих профессий актрису театра «Современник» и корреспондента НТВ. Об этой главной теме книги я уже написал здесь. Но раз ни политика, ни общественная деятельность не могут не быть публичными, то одна из важнейших тем разговора двух подруг — как до наших лет «докатилась» и журналистика. И в этой точке хочется остановиться подробнее.

В ежедневной рабочей суете у нас почти не остается времени обернуться и посмотреть назад, осмыслить сегодняшний день и посмотреть в день грядущий. «Время колоть лед» хотя бы отчасти заставляет притормозить и оглядеться. Одни коллеги вспомнят расцвет журналистики во время Перестройки, другие — вздохнут о свободе слова и появлении новых форматов в 90-х, третьи узнают похожие истории оскудения профессии в наши дни.

С Гордеевой можно не соглашаться, но очевидно, что она не первая, кто уходит из активной журналистики в сторону. Она пытается осознать, объяснить (самой себе в первую очередь) этот уход. Можно ли говорить об исходе из профессии многих профессионалов как о тенденции? Не знаю, это надо изучать и считать, но то, что сегодня некоторые коллеги теряют работу и/или находят ее в PR, менеджменте, медиаобразовании и т.п. — факт, с которым не поспоришь.

Гордеева:

Одно время я была уверена, что мне сломали жизнь, лишив работы моей мечты, которую я бесконечно любила. Люди одной породы, одних принципов и одних взглядов на профессию, мы оказались в каком-то смысле за бортом. Целое поколение моих ровесников лишили возможности самореализации. Что-то пошло не так, и мы вынуждены были оставить то, чем занимались, чем мечтали заниматься, и переключились на другие вещи: мы ведем блоги, в которых все больше судебных хроник и репортажей с массовых акций, мы пишем и снимаем для благотворительных фондов… Какое может быть у нас дело, если мир схлопывается прямо на наших глазах, и нет других способов это остановить, как отложить в сторону (на время или навсегда) свои профессиональные амбиции и бежать спасать мир, как бы пафосно это ни звучало. Просто и честно работать по специальности — этого теперь мало, да и невозможно это.

Но через 20 страниц Гордеева все-таки уточняет, что не все так плохо, приводит в пример имена Олеси Герасименко, Полины Еременко и обращает внимание на расцвет жанра лонгрида: «Эта часть журналистики развивается. А телевидение — стагнирует. В нынешней России оно используется или как орудие пропаганды, или как средство самого низменного развлечения».

Не судит ли Гордеева только по плохим федеральным СМИ? Знает ли она примеры, пусть и редкие, независимой, социальной журналистики в регионах, в том числе на маленьких городских или областных каналах?..

Катерина Гордеева и Чулпан Хаматова уверены, что именно Перестройка спасла их от «судьбы зомбированного советского человека, винтика»:

Если бы не перестройка, которая не просто позволяла говорить своим голосом, но и давала силу этому голосу, я бы выросла чудовищем, Железной Кнопкой из фильма Быкова «Чучело».

После этого Гордеева задает логичные и риторические вопросы:

Куда делись эти лица (когда люди в 91-м году на Дворцовой площади слушали академика Лихачева)? Куда делись мы с этими лицами? Куда делась наша надежда?

Хаматова подробно рассказывает, как СМИ прошли долгий путь от равнодушия к теме благотворительности до собственных проектов в этой сфере, как в 2005 году ей отказывал Эрнст, когда она просила снять благотворительный концерт, как Олег Кашин в «Коммерсанте» опубликовал ее слова без визирования («Чулпан могут, в принципе, закатать под асфальт, с газетой «Коммерсантъ» мы ссориться не станем и Кашина обижать не будем…»).

Часто диалог актрисы и журналиста останавливается на проблеме разделенного, полярного общества.

Гордеева:

Большинство из перечисленных тобой артистов или даже политиков не придет сегодня по своей воле, скажем, на телеканал НТВ и не станет заинтересованно разговаривать с журналистом.

Хаматова:

Где ты сегодня видела заинтересованного журналиста?

Гордеева:

Я далека от мысли защищать журналистов, но где ты видела сегодня публичного человека, который уважает того, кому дает интервью? И даже больше: уважает тех, кто это интервью будет смотреть или читать.

Хаматова:

Когда, по-твоему, пропало это доверие?

Гордеева:

Не знаю. Я часто пересматриваю интервью, которые брал Листьев, мой в каком-то смысле учитель. В них нет напора, нападок и желания загнать собеседника в угол. Но есть очевидное желание понять его и сделать понятным зрителю. Собеседник Листьеву помогает. Этот процесс взаимного движения навстречу наблюдать чрезвычайно интересно. А сегодня разные части общества уже начали неумолимое движение друг от друга, в противоположных направлениях. И именно поэтому журналистов уже не интересует то, что происходит в «хорошей» сфере жизни. Они ее, может, и встречают в своей частной жизни, но в профессиональной — не видят. Телеканалы и издания навязывают зрителям оторванную от реальности повестку. Какое-то время в тренде еще будет социалка, но такая, ненастоящая, упакованная в телевизионную мишуру.

Иногда кажется, что авторы живут в своем московском коконе и все московские примеры переводят на всю страну. Хаматова задает вопрос «Где ты сегодня видела заинтересованного журналиста?» не потому что таких нет, а потому что она таких не встречала. К сожалению, она только слышала от какого-то корреспондента просьбу представиться. Он пришел в «Современник» и не знает, кто такая народная артистка России Чулпан Хаматова. В семье не без урода, но ведь нельзя судить по нему одному о всей профессии. Я устану перечислять заинтересованных журналистов из «Гатчинской правды» или томского «ТВ2», ведь они, или их коллеги из «Русского репортера», или проекта «Такие дела» не одни такие. Их не так много, но они есть.

Примерно в таком же ключе Чулпан Хаматова и Катерина Гордеева размышляют о простых людях. Они, словно мантру, повторяют этот миф либеральных СМИ о «86 %». Быдлом, конечно, никого не называют, но и, такое ощущение, что относят эти 86 % ко всем жителям России, не разбираясь, какая на тех выборах была явка и что большинство, может, на выборы даже не ходило. Сожалея о том, что общество разделено и не слышит друг друга, Хаматова и Гордеева по своему тону и стилистике не всегда уважают «других», но все-таки пытаются примирить разные стороны и предложить всем прописную истину — работать ради детей и здоровья всех нас.

Недаром они так называют свои диалоги — «Время колоть лед». Они — одни из первых, кто начал этот лед ломать, и своим примером подтягивают всех остальных. То, что общество начало подтягиваться, — заметно. Социальная журналистика, лонгриды о проблеме донорства, редких заболеваний — привычная практика даже у студентов журфаков. Можно больше, лучше и эффективнее. Но нет пределов совершенству. В этом плане книга, конечно, вдохновляет и подталкивает. Во время сегодняшней агрессивной и милитаристской повестки — это редкое мирное и гуманистическое высказывание. Обращенное в том числе к нашему цеху, представители которого так иногда увлекаются борьбой с Украиной и США и не замечают, что в стране творится с системой здравоохранения. Можно взять честное интервью у представителя какого-нибудь благотворительного фонда — и у нас с вами волосы встанут дыбом от той беды, которая у нас, к примеру, творится с темой донорства костного мозга. «Время колоть лед» окунает в эту прорубь с головой.

Одна из интереснейших тем — сотрудничество с властью. Хаматова твердо и уверенно убеждает свою собеседницу и, кажется, себя, что с властью надо не спорить, а добиваться от чиновников работы. Чтобы больных детей было меньше, чтобы в больницах появлялось необходимое оборудование.

Для молодых да ранних журналистов эта книга, кроме всего прочего, послужит мастер-классом по тому, как интервью должно становиться беседой и как надо эту беседу раскручивать. Советую, конечно. Да и в глобальном смысле это полезное произведение — чтобы каждый из нас понимал, что с навыками журналиста можно работать даже с больными детьми. Первую статью Гордеева написала в 13 лет про безобразия в отделении патологии новорожденных в городской больнице Ростова-на-Дону. Продолжение последовало и до сих пор тянется.

Фото: podpisnie.ru; Ольга Павлова / esquire.ru
Сообщить об ошибке
Апр 25, 2019
Как создать успешный спецпроект для музея
«У меня хотя бы есть работа», — стало мантрой многих российских сотрудников, уставших от удаленки и самоизоляции.
Газете нет смысла проводить социальные акции в чистом виде, потому что ее выпуск сам по себе и есть социальная работа.

Вам будет интересно: