«Корреспонденты «"холодной войны"». Как работали советские и американские журналисты

Интервью с автором книги о журналистах «холодной войны» Диной Файнберг

 

Американская исследовательница Дина Файнберг много лет изучала работу журналистов СССР и США, итогом стала книга «Корреспонденты «холодной войны», обсуждение которой недавно состоялось в РГГУ. Многие сюжеты книги не потеряли актуальности и сегодня. Дина Файнберг отвечает на вопросы ЖУРНАЛИСТА.

 

— Как возникла идея книги об иностранных корреспондентах двух стран? С чего началась работа?

— Я бы хотела начать с благодарности за возможность рассказать вам и читателям о моей книге. За годы исследования я нередко обращалась к ЖУРНАЛИСТУ, и мне очень приятно, что рассказ о моей книге появится на страницах этого журнала.

Мой интерес к теме начался с книг, которые журналисты-международники писали об СССР и США. В этих книгах они интересно описывали жизнь «по ту сторону железного занавеса», свои личные впечатления и работу в «идеологически враждебном» государстве. Меня заинтересовало то, что в двух таких разных идеологических и информационных системах существовала профессия журналистов-международников, выполнявших практически одну и ту же роль: они рассказывали своим соотечественникам о «быте и нравах» за рубежом и освещали роль своей страны в мировых событиях.

Еще меня поразило то, как подробно авторы, описывая чужую страну, раскрывали собственные представления о своей родной стране. Косвенно и напрямик книги приглашали читателей сравнивать СССР и США и сопоставлять себя с людьми, живущими «по ту сторону».

Так что первым моим источником были эти сборники, очерки и репортажи журналистов, которые создавали, развивали и популяризировали советские и американские представления друг о друге. Их анализ помог мне понять международную журналистику как жанр и проследить, как взаимные образы развивались на протяжении «холодной войны».

Вторым этапом была работа с архивами редакций газет и информационных агентств, частными документами и государственными архивами России и США. Эти документы показали, как развивалась профессия журналиста-международника в СССР и США и каковы были взаимоотношения иностранных корреспондентов с редакциями, читателями и политическим истеблишментом. Интервью с российскими и американскими журналистами и их семьями помогли мне узнать журналистов как людей.

 

— Что было самым трудным в ходе сбора материала в России и США? Возникали ли цензурные ограничения?

— Самое трудное было понять, как сопоставить советскую и американскую печать и две информационные системы, которые сильно отличались друг от друга.

В СССР и США были очень разные понятия о профессиональных стандартах, о роли журналиста и прессы в обществе, о взаимоотношениях журналистов и государства. Соответственно, архивные документы тоже были очень разные и не всегда сопоставимые. Например, в советских газетах были партийные ячейки, в которых часто велись профессиональные дискуссии; были редакционные летучки. Эти документы помогали узнать, например, какие вопросы обсуждали в «Известиях».

Президент США Джон Ф. Кеннеди дает интервью Алексею Аджубею, главному редактору газеты «Известия», 25 ноября 1961 года. На фото (слева направо): президент Кеннеди, переводчик президента Александр Акаловский, Георгий Большаков, Алексей Аджубей
Президент США Джон Ф. Кеннеди дает интервью Алексею Аджубею, главному редактору газеты «Известия», 25 ноября 1961 года. На фото (слева направо): президент Кеннеди, переводчик президента Александр Акаловский, Георгий Большаков, Алексей Аджубей

Ничего подобного в США не было. Для того чтобы понять, что волновало корреспондентов New York Times, лучше всего прочитать переписку каждого журналиста с редакцией. Мне потребовалось много времени на то, чтобы отдельно разобраться в каждой системе международного репортажа, а затем понять, в чем действительно были различия и сходства. С цензурой я не сталкивалась. И в России, и в США существуют закрытые архивы и засекреченные документы. Возможность доступа к документам влияла на исследование. Конечно же, некоторые вопросы остаются открытыми, но в этом прелесть исторической науки. Проект поддерживали мои научные руководители, коллеги и гранты университетов. Я очень благодарна за эту поддержку.

 

— Что стало для вас самым важным открытием?

— Самое важное и интересное — обнаружить явления, бросавшие вызов моим понятиям о «свободной» или «несвободной» прессе. Например, я с удивлением обнаружила, что американские редакторы и политики вмешивались в работу американских корреспондентов, что американцы серьезно сомневались в идеологической устойчивости своих журналистов, работавших в СССР, и что у американских корреспондентов были близкие отношения с дипломатическим корпусом США в Москве.

С таким же удивлением я узнала, что советские журналисты возражали редакторам и цензорам, часто навлекали на себя гнев должностных лиц и честно и вдумчиво оценивали свой профессиональный труд.

ГЛАВЛИТ, ПАРТИЙНЫЕ ЧИНОВНИКИ И РЕДАКТОРЫ ОТКРЫТО ВЛИЯЛИ НА РАБОТУ СОВЕТСКИХ ЖУРНАЛИСТОВ. НО ЭТО НЕ ЗНАЧИТ, ЧТО ЖУРНАЛИСТЫ ПРОСТО ПИСАЛИ ТО, ЧТО ДИКТОВАЛИ СВЕРХУ

Меня удивило, насколько репортаж американских корреспондентов перекликался с пропагандой американского правительства и насколько репортаж советских журналистов расширял границы понятий о США. Со временем это удивление переросло в более широкое понимание того, что исторические реалии не соответствуют стандартным образам «свободной» и «несвободной» прессы. У журналистов двух стран на самом деле было много общего, значительно больше, чем принято думать.

 

— Ваш стиль — сочетание публицистики и академичности, увлекательное чтение. Согласны ли вы с тем, что современная документальная и исследовательская литература, к которой растет интерес в мире, должна уметь просто рассказать о сложном?

— Совершенно согласна. Мне было важно, чтобы в книге совмещались читабельность, аккуратная работа с историческими материалами и интересный аналитический подход. К сожалению, часто бывает, что добросовестное, но сухо написанное исследование толкает читателей в сторону более доступных, но менее достоверных источников информации.

Во многом мой стиль изложения был сформирован героями моей книги. Журналисты-международники были интересными людьми и очень хорошими писателями. Мне было важно написать о них так, чтобы было интересно и приятно читать не только коллегам-историкам, но и студентам, журналистам или людям, интересующимся этой темой.

 

— Наряду с анализом в книге большое место занимают человеческие истории, очерки нравов эпохи, которая сегодня молодым, да и не только, мало понятна. Что самое главное мы должны уяснить, думая и говоря об эпохе начала и расцвета «холодной войны»?

— Когда мы слышим слова «холодная война», мы сразу представляем себе геополитические противостояния, ядерные боеголовки, прокси-войны и «встречи в верхах». Символ «холодной войны» — не журналист, писатель или кинорежиссер, а дипломат, шпион или военный.

На самом деле для большинства людей, живших в ту эпоху, самым главным источником влияния была культура — книги, кино, радио, телевидение и, конечно же, пресса. Ментальность «холодной войны» формировалась в первую очередь в культурной сфере. Культура (в широком понимании) способствовала нагнетанию атмосферы страха, тревоги и обоюдной враждебности. Образ другой страны как врага и соперника, несовместимого с «нашими» ценностями, становился частью общего сознания через экраны телевизора или кино, страницы книг и газет. Обратный процесс — преодоление ментальности недоверия и страха, понятие того, что за «железным занавесом» живут такие же люди, с такими же заботами и надеждами, — тоже формировался и распространялся в культурной сфере. В обоих процессах пресса играла важнейшую роль.

 

Человек сильнее системы

— Человек, журналист в вашей книге, на мой взгляд, оказывается сильнее идеологии и системы. В обеих странах. Пары Беглов и Салисбури, Кондрашов и Смит — параллельные истории, но все же разные. В чем было основное сходство советских и американских журналистов? И основные различия?

— Начнем с очевидных вещей: советские и американские журналисты, как правило, учились в престижных университетах и были связаны с политическими и культурными элитами своих стран. Назначению в СССР и США обычно предшествовала работа в «горячих точках». Например, перед тем как стать завбюро New York Times в Москве, Хедрик Смит работал в Каире и во Вьетнаме. Станислав Кондрашов впервые отправился за рубеж спецкором на освещение Суэцкого кризиса, а потом работал пять лет корреспондентом «Известий» в Северной Африке и на Ближнем Востоке. Большинство корреспондентов были мужчины.

Никита Хрущев дает интервью американским корреспондентам во время официального визита в штат Айова
Никита Хрущев дает интервью американским корреспондентам во время официального визита в штат Айова

Идеология, политическая культура и профессиональные представления о журналистике определяли рамки работы корреспондентов за рубежом. Главлит, партийные и государственные чиновники и редакторы открыто влияли на работу советских журналистов. Но это не значит, что журналисты просто писали то, что диктовали сверху. Корреспонденты освещали темы, которые им были важны и интересны, имели свой уникальный авторский стиль и часто препирались с редакторами и цензорами. У американских журналистов было гораздо больше независимости, но и они должны были выполнять просьбы редакции, учитывать пожелания государственных чиновников и считаться с мнением читателей и экспертов. Влияние на работу американских журналистов было скорее закулисное: редактирование статей и заголовков или неформальные дискуссии с редакторами и чиновниками.

Большинство журналистов уважали, понимали и ценили страну, в которой работали. Это не значит, что они хорошо относились ко всему, что там происходило. Большинство журналистов принципиально отвергали соперничающую идеологию, критиковали политические системы и находили отдельные явления отвратительными. Но, несмотря на это, они уважали соперничающую супердержаву и ее людей.

Самое большое различие было в базовых идеологических и культурных системах — и, соответственно, в ценностях и мировоззрениях самих журналистов. Эти часто противоположные мировоззрения формировали то, как корреспонденты понимали чужую страну и сопоставляли ее со своей собственной.

Советские и американские журналисты утверждали, что пишут правду. В своей книге я отношусь серьезно к этим утверждениям и не пытаюсь уличить тех или иных корреспондентов во лжи. Мне было важно понять, как обоюдное стремление рассказать правду привело к таким разным версиям того, что из себя действительно представляли СССР и США.

 

— Известно, что в 1970-х американские, да и в целом западные корреспонденты сделали немало для поддержки диссидентского движения, Сахарова, Хельсинкской группы, религиозных групп и т.д. Они часто нарушали принцип «нейтральности», но объективно подтолкнули ход истории. Что вы думаете об этом сейчас?

— Этот вопрос затрагивает важную дилемму в журналистике. Если вы ведете репортаж о пожаре или аварии и у вас есть возможность помочь пострадавшим, бежите ли вы помогать или продолжаете вести репортаж? Журналисты, которые работают в «горячих точках», освещают военные конфликты, нарушения прав человека или акции политического протеста, в той или иной степени сталкиваются с этим вопросом. Каждый журналист ответит на него по-своему.

Помощь диссидентам стала камнем преткновения в американском пресс-корпусе. Далеко не все корреспонденты считали, что надо поддерживать диссидентов или широко освещать их противостояние государству. Журналисты, помогавшие советским диссидентам, поступали соответственно своему моральному кодексу и брали на себя большой личный и профессиональный риск. Я отношусь к этому выбору с большим уважением. Их вмешательство помогло спасти жизни и повлияло в лучшую сторону на судьбы участников диссидентского движения.

Вместе с тем с исторической точки зрения важно обратить внимание на то, как близость с диссидентами влияла на профессиональную работу журналистов и способствовала формированию их представлений о СССР. Почему именно эта история, именно этот конфликт с государством вызывали такой горячий интерес у журналистов и их читателей? Как и в какой степени это — фактически участие во внутреннем политическом конфликте — фигурировало в профессиональном самоопределении журналистов? Мне кажется, что эти вопросы затрагивают важные противоречия в наших базовых понятиях об объективности в журналистике и остаются актуальными по сей день.

 

— Период гласности вы наметили скорее пунктирно: «холодная война» отступала. Что было главным для журналистов обеих стран в это время? Почему так быстро эйфория взаимного открытия и дружбы сменилась отсутствием интереса, а потом и враждебностью? Что журналисты не смогли сделать?

— Перестройка, новое мышление и наладившийся советско-американский диалог вызвали желание оставить позади прежние стереотипы о «враждебной супердержаве» и взглянуть на нее новыми глазами. Так создался благоприятный политический климат для нового типа материалов о США и СССР. Журналисты сыграли важную роль в этом процессе. Важно, что репортаж тех времен не только расширял познания и создавал более благоприятное впечатление о другой стране, но еще и критически осмыслял прежние образы и стереотипы.

Советские журналисты берут интервью у президента Рональда Рейгана (в центре, спиной к камере) в Белом доме, 31 октября 1985 года. Журналисты (слева направо вокруг президента): Станислав Кондрашов («Известия»), Всеволод Овчинников («Правда»), Генрих Боровик (АПН), Геннадий Шишкин (ТАСС)
Советские журналисты берут интервью у президента Рональда Рейгана (в центре, спиной к камере) в Белом доме, 31 октября 1985 года. Журналисты (слева направо вокруг президента): Станислав Кондрашов («Известия»), Всеволод Овчинников («Правда»), Генрих Боровик (АПН), Геннадий Шишкин (ТАСС)

В то же время процесс был не вполне двухсторонний. Советские люди интересовались США и знали о них больше, чем американцы — о Советском Союзе. В подтексте советско-американских отношений времен перестройки было косвенное предположение, что СССР должен измениться, научиться кое-чему у Запада и тем самым заработать доверие и хорошее отношение американского общественного мнения. Масштабы и степень радости совместного открытия и дружбы были разные.

Падению интереса и развитию враждебных отношений предшествовало взаимное разочарование девяностых. Это был сложный, многогранный процесс, и выделить в нем роль СМИ нелегко. Мне очень интересна это тема, и я надеюсь посвятить ей свою следующую книгу.

 

— Верите ли вы в то, что завтра журналисты смогут, как в годы «холодной войны», преодолеть идеологические штампы и сблизить русских и американцев в решении важнейших вопросов, хотя бы таких, как угроза ядерной войны, терроризм?

— Верю. Для этого надо приложить усилия к тому, чтобы лучше и глубже узнать и понять друг друга. Постараться писать более чуткие репортажи, подчеркивающие, как русские и американцы сталкиваются с похожими проблемами в разных контекстах. Таких проблем много: глобальное здравоохранение, экология, безопасность. Писать без обвинений и обличений, избегать покровительствующего или высокомерного тона и остерегаться экзотических клише о «русской душе» или «американском прагматизме». Меньше освещать тех или иных лидеров или членов парламента, больше писать о жизни обыкновенных людей.

Для преодоления идеологических штампов требуется не только участие самих журналистов, но еще и политическая воля, решимость редакторов и издателей, более ответственная работа с информацией и доказательствами.

 

— Ваши пожелания российскому читателю?

— Я желаю всем здоровья и взаимопонимания с окружающими людьми. Мы переживем эти нелегкие времена и научимся лучше понимать друг друга.

На заходном фото: Делегация советских журналистов в редакции калифорнийской газеты Los Angeles Examiner, 5 ноября 1955 года. Американский репортер Эди Адлер (сидит) в окружении членов советской делегации (слева направо): Алексей Аджубей, Анатолий Софронов, Виктор Полторацкий, Валентин Бережков, Николай Грибачев, Борис Изаков и Борис Полевой. Источники фото: Mack, Los Angeles Examiner Photographs Collection, 1920—1961, University of Southern California Libraries, White House Photographs, John F. Kennedy Presidential Library and Museum, Jerry Cooke. © Jerry Cooke Archives. Published by permission of Mary Delaney Cooke, White House Photograph. Ronald Reagan Presidential Library and Museum
Сообщить об ошибке
мая 26, 2021

Хочешь заработать? Пройди онлайн-курсы!

«Новые диджитал-медиа»

«Как создать диджитал-отдел на основе редакции» 

Для членов Клуба Журналиста с VIP-пакетом скидка 5% 

Проверяем, изменилось ли общество за последние столетие
Интервью с фотолетописцем Российской академии художеств Борисом Сысоевым

Вам будет интересно: