Если завтра война

Хотим мы того или нет, но фронтовые корреспонденты стали реальностью нашей мирной жизни

Несколько раз за свою жизнь я делал попытки соскочить с той «иглы», которая зовется фронтовой журналистикой и на которую я подсел в Афганистане тридцать восемь лет назад. Иногда это удавалось, один раз лет пять подряд не нюхал пороха и уже расслабился, даже стал думать: это теперь навечно. Но всегда лафа заканчивалась, по той или иной причине опять приходилось доставать из кладовки рюкзак со всем тем, что может пригодиться в окопах и отправляться в путь.

Фонарик, свечи, набор медикаментов, фляжка с виски, атрибуты одежды, характерной для той местности, куда придется ехать…

Будет враньем говорить, что я это любил. Нет, каждый раз, особенно в последние годы, я уезжал через силу. Прекрасно понимая, что впереди — неопределенность, стресс, риск, бытовые неудобства, аресты или задержания, смердящий запах беды… Однако, оказавшись на месте, всегда испытывал одно и то же: необыкновенный прилив сил, какой-то сумасшедший азарт, желание понять, что же происходит вокруг, отчего одни люди убивают других людей. Я работал по двадцать часов в день: встречи, поездки, интервью, съемки, новые люди… Никакой усталости — в Египте, Ираке, Сирии, Ливии, Карабахе, Закавказье, Косово, везде… Каждый раз это были прекрасные дни. Почему? Я попробую объяснить.

Через войну ты понимаешь многое из того, что никогда не сумеешь понять и почувствовать в мирной жизни. Ты обретаешь некий опыт, которого никогда не будет у людей, окружающих тебя. Он не делает тебя ни лучше, ни хуже, но этот опыт всегда живет в тебе и поднимает тебя (впрочем, иногда и ломает).

Через войну (революцию, бунт) ты раньше других узнаешь, каким мир станет завтра

И еще, очень важное. Если ты возвращаешься домой живым и здоровым, то совсем по-другому — остро, счастливо, глубоко — воспринимаешь мирную жизнь, это как раз то самое, что и можно назвать наркотиком.

Когда я выступаю перед студентами, то всегда говорю им одно и то же: не дай вам бог заняться фронтовой журналистикой, не дай вам бог. Это опасное и очень неблагодарное ремесло. Окружающие никогда не поймут вас, не оценят того, что выпадало на вашу долю, а это значит, вы обречены всю жизнь носить в себе увиденное и пережитое. Но говоря это, я знаю, что мне-то так повезло, так сильно повезло, и я ни разу не пожалел о том, что много лет назад судьба забросила меня на войну, тогда на один год, а впоследствии оказалось — больше, чем на три десятилетия.

К чему я это сейчас написал? А вот к чему. Девочка-корреспондентка из Ташкента попросила ответить на несколько вопросов по поводу фронтовой журналистики. У них там то ли специальный факультет открывается, то ли курсы. Поэтому она спросила, как я отношусь к этой инициативе и как я отношусь к тому, что в окопную журналистику все чаще идут представительницы слабого пола.

Ну, что сказать? Как и всякий нормальный, не свихнувшийся человек, видевший войну не по телевизору, а вживую, я уже давно сделался отъявленным пацифистом. Но при этом прекрасно понимаю следующее. Наш мир за последние годы, увы, не стал ни добрее, ни мудрее. И всяких вооруженных конфликтов на планете происходит не меньше, а больше. Территориальные споры, проявления религиозного экстремизма, террор, национализм — все это извергается, словно вулкан.  И Узбекистан не отгорожен от таких катаклизмов. Напротив, рядом, через речку, находится страна, откуда исходят серьезные угрозы всему региону. Афганские талибы и боевики, представляющие т.н. «Исламское государство» (террористическая организация, запрещена в России), с явным интересом поглядывают на север, ждут только удобного случая, чтобы распространить свое влияние на среднеазиатские страны, еще недавно бывшие советскими республиками.

А потому Ташкент принял правильное решение — готовить профессиональных военных корреспондентов. То есть людей, которые смогут выполнять свой журналистский долг в экстремальных условиях боевых действий.

Я, кстати, напомнил, что подобные курсы существовали (возможно, и сейчас существуют) и у нас при Союзе журналистов Москвы.

Что же касается женщин на передовой, то здесь мое мнение таково. По- хорошему нечего им там делать — в аду, где кровь, грязь, крепкие ругательства и постоянный риск расстаться с жизнью. Но в реальности женщины-журналисты на войне встречаются и даже довольно часто. Причем, как мне показалось, в последнее время их стало гораздо больше. Во всяком случае, когда меня однажды пригласили выступить на уже упомянутых выше курсах, там девушки явно преобладали.

И поэтому я много сил тратил на то, чтобы убедить их (как, впрочем, и парней) не увлекаться этим опасным делом, не «подсаживаться на иглу».

Правда, одна из слушательниц меня поймала. Спросила: «А вот если завтра где-то вспыхнет серьезный конфликт, вы туда поедете»?

Я развел руками. Наверное, да. Рано еще говорить: «Прощай, оружие».

Фото: shutterstock.com
Сообщить об ошибке
Апр 9, 2019
Эстетические амбиции не должны мешать информативности газеты 
Как федеральные СМИ выбирают громкие инфоповоды из региональной жизни
«Социальная газета» решила реализовать проект «Будем жить, не сверяясь с часами».

Вам будет интересно: