Под флагом газеты к Северному полюсу

Ровно 40 лет назад экспедиция «Комсомольской правды» покорила самую высокую из вершин

Возможно, сейчас этот факт и не кажется удивительным. Мы уже привыкли и не к таким чудесам. Но тогда это была сенсация мирового уровня. Достаточно сказать, что участников экспедиции пригласили в Лондон на церемонию вручения престижной международной награды «За мужество в спорте», причем в пору, когда наша страна была подвергнута суровым санкциям, фактически со всех сторон заблокирована — за ее военное вторжение в Афганистан.

Предыстория такова. В 1970-м году к нам в отдел спорта «КП» пришел энергичный молодой человек, доцент Московского института стали и сплавов по имени Дима Шпаро и стал рассказывать о том, как он с товарищами на лыжах дошел до островов «Комсомольской правды», а эти острова, кто не знает, находятся в Карском море, до них и на самолете долететь — проблема. Мы напечатали в газете заметку об этом путешествии, а Дима на торжественном вечере по поводу 45-летия газеты вручил главному редактору камни с «братских» островов.

Однако этим дело не кончилось. Шпаро стал наведываться на Шестой этаж чуть ли не каждый день, приучая нас к мысли, что надо создать при газете свою полярную экспедицию, а ее главной целью будет покорение Северного полюса.

Конечно, благоразумные люди, услышав такое, крутили пальцем у виска: сумасшедший — что с него взять? Но ведь это была «Комсомолка», газета, которая всегда поддерживала самые смелые, самые фантастические проекты. А руководил ею Борис Панкин, который сам прошел на Этаже путь от стажера до Главного, то есть плотно впитал тот дух дерзания.

Там все совпало: правильная «крыша», умный редактор, красивая идея и очень пробивной человек-таран по имени Дима Шпаро.

Идея была настолько завораживающей, что я потерял сон и покой, тоже захотев стать членом этой команды и дотопать до вершины планеты. Но Дима меня осадил: нам нужны люди с определенными навыками — штурман, врач, радист… А как раз вакансия радиста и была свободной. И я — наивный, юный, бесшабашный — пообещал овладеть навыками радиодела к весне 1971 года, то есть к моменту старта первого маршрута группы в ее новом статусе — экспедиции «Комсомольской правды».

ни одна газета в мире не имела своей полярной экспедиции

Надо ли говорить, что рацию я прежде видел только в кино. И не имел ни малейшего понятия о том, с какого боку к ней следует подходить. Но мне тогда было двадцать три года, а это многое объясняет. Короче говоря, записался на курсы радистов при ДОСААФ на улице «25 лет Октября» (ныне — Никольская) и стал каждый день изучать азбуку Морзе. Точки-тире. Удивительно, но спустя полгода уже мог отстучать ключом коротенький текст. Не Маркони, конечно, но…

Зима выдалась лютой и снежной. По субботам я брал спальник, вставал на лыжи и уходил в лес — там, зарывшись в снег, ночевал, приучая себя к холоду.

Когда весной следующего года Дима стал собираться в маршрут по суровому архипелагу Северная Земля, других претендентов на должность радиста, кроме меня, у него не было. 

За несколько дней до вылета из Москвы в одном секретном «почтовом ящике» в Свердловске (вот они — возможности популярной газеты!) мне отгрузили радиостанцию. Увидев ее, я пришел в ужас. Когда мы вели телефонные переговоры с этим «ящиком», то речь шла о портативной, легкой и простой станции. Теперь же глазам моим предстал неподъемный стальной гроб с безумным числом разных кнопок, рычажков, циферблатов, проводов и лампочек. Весил он килограммов под семьдесят да плюс телескопическая антенна к нему весом в центнер.

Ну, и как быть? Оставить рацию в Москве? Однако наше редакционное начальство и слышать не хотело о том, чтобы выпустить экспедицию в опасный путь без радиосвязи. Делать нечего, погрузили мы этот радио-чудо в самолет и прибыли в Диксон, где стали ждать погоду для дальнейшего перелета на Северную Землю. И вот тут, в царстве реальных снегов, льдов и морозов, нам стало окончательно ясно, что радиостанция на маршруте нас погубит, что мы просто пупки надорвем, если потащим ее с собой. Пятьсот километров по льдам с таким грузом? Наши рюкзаки и без радио весили по сорок пять килограммов. Дима мрачнел с каждым часом.

И тогда я решил первый раз в жизни самостоятельно выйти в эфир. Прямо из гостиницы. Ребята с кряхтеньем и проклятьями помогли установить под окнами стальную трубу антенны. Я, как учили, принялся подключать провода. И... Вдруг внутри станции послышались явно нештатные звуки, а из щелей повалил дым. Еще через несколько секунд стало ясно, что станция сгорела. Похоже, присоединяя провода, я перепутал плюс с минусом или совершил еще какую-то грубую ошибку. Станция сгорела и ремонту в этих условиях явно не подлежала.

Оставив весь этот железный хлам в Диксоне, мы на самолете отправились к месту старта, который был севернее мыса Челюскин, там встали на лыжи и потом за двадцать пять дней без всякой радиосвязи благополучно прошли маршрут по островам и проливам самого сурового и самого красивого арктического архипелага.

На следующий год экспедиция пересекла пролив Лонга, отделяющий Чукотку и остров Врангеля — это уже был маршрут по тяжелым дрейфующим, то есть находящимся в постоянном движении льдам. После чего конечная цель (Северный полюс) уже не стала казаться такой далекой.

Но кроме льдов и торосов надо было преодолеть бесконечное количество других барьеров, оказавшихся куда как более тяжелыми. Ведь все это происходило в той стране, где ничего сделать было невозможно без санкции партийных органов, КГБ, МВД, всяких надзорных ведомств. На все требовались разрешения, постановления, согласования. Арктика и районы к ней прилегающие были вообще закрыты для посещения посторонними лицами, этот обширный регион был вотчиной Минобороны, КГБ и погранвойск.

Короче говоря, потребовались долгие семь лет, чтобы одолеть и эти препятствия. И все семь лет мы упорно тренировались, готовили и совершенствовали свое снаряжение, регулярно выезжали на Север, искали союзников, переживали сладкие моменты надежды и горькие дни разочарования. Прекрасное, неповторимое время!

Выяснилось, что идея покорения Полюса греет множество самых разных людей, они находились в разных ведомствах — Академии наук, ЦК комсомола, оборонном министерстве. В «КП» менялись главные редактора и каждый из них тоже отстаивал как мог наш безумный проект.

Когда в итоге — после всех перипетий, заслуживающих отдельного повествования, — группа из семи человек отправилась с острова Генриетты к полюсу (я координировал поход от штаба экспедиции), то всю ответственность взял на себя первый секретарь ЦК ВЛКСМ Борис Пастухов. Но тут — вот ведь незадача — всполошился большой ЦК, партийный: почему столь серьезное и опасное дело началось без его ведома? Пастухова вызвали «на ковер», на заседание Секретариата, он шел туда, как потом вспоминал, как на Голгофу, ему намекнули на самые суровые наказания. Но и тут произошло очередное чудо: в ходе заседания, когда приглашенные руководители самых разных ведомств уже потребовали вернуть лыжников домой, а «комсомольцев» подвергнуть жестокой порке, вдруг взял слово второй человек в политбюро Михаил Суслов и к удивлению соратников произнес своим скрипучим голосом следующее: «А ведь хорошее дело задумала газета. Космонавты уже всем приелись. Молодежь надо воспитывать на романтике и подвигах. Так что пусть ребятки идут. Но если что с ними случится, — тут от сурово глянул из-под очков на Пастухова, — тогда и спросим с вас по всей строгости».  

К счастью, ничего плохого не случилось. Спустя 76 дней, пройдя по льдам расстояние почти в две тысячи километров, мои друзья во главе с начальником экспедиции Димой Шпаро достигли заветной точки.

В ночь с 30 на 31 мая 1979 года на полюсе была фантастическая церемония встречи: туда прилетели корреспонденты во главе с Юрием Сенкевичем и Василием Песковым, ребят поздравлял поэт Андрей Вознесенский, написавший потом цикл стихов по этому поводу, а над красной палаткой пролетел стратегический бомбардировщик Ту-142, ведомый подполковником Владимиром Дейнека, впоследствии ставшем командующим всей военно-морской авиацией. С неба к нашим ногам на парашюте приледнилась от него бутылочка коньяка и записка с сердечными словами.

Андрей Вознесенский и Юрий Сенкевич
Андрей Вознесенский и Юрий Сенкевич

Никогда не забыть нам той неповторимой белой ночи. Ведь это был Полюс, самая высокая, самая заветная земная вершина. А еще — это был миг прощанья с мечтой. Все кончилось. Отныне предстоял путь вниз. Отсюда, из точки, где сходятся меридианы, все дороги ведут только в одну сторону — на юг, вниз. Ничего подобного в жизни случиться уже не может.

Вот такая необыкновенная история.

Насколько я знаю, ни одна газета в мире не имела своей полярной экспедиции. Кроме газеты «Комсомольская правда». Которая в полной мере разделила тогда с нами честь той победы. И которая до сих пор гордится ею.

Фото: из архива Владимира Снегирева
Сообщить об ошибке
мая 30, 2019
Рассказывает главный редактор «Крымской газеты» Мария Волконская
Эстетические амбиции не должны мешать информативности газеты 
Как федеральные СМИ выбирают громкие инфоповоды из региональной жизни

Вам будет интересно: