Если ты журналист, то половину жизни проведешь в чужих постелях

«Ах гостиница моя…»

Как-то, когда делать было нечего, попробовал прикинуть, сколько у меня было отелей за жизнь-скитание. Получилось, больше пятисот. А может, и тысяча, точно посчитать невозможно. Надо было, дураку, специально вести записи про гостиницы, постоялые дворы, отели и пансионаты — замечательная бы получилась книга.

На побережье Ледовитого океана это были деревянные дома, стоявшие на сваях, чтобы ветер не заметал их снегом. Например, Амдерма. Комнаты на четыре-шесть человек. Чай в граненых стаканах и спирт в них же. Пили под рев страшных сверхзвуковых истребителей, дальних перехватчиков, которые базировались в поселке, чтобы упредить удар по Москве с севера. Там познакомился с юным Артуром Чилингаровым, который возглавлял местное управление Гидрометслужбы, но уже тогда было видно, что он птица высокого полета.

В Диксоне в такой же деревянной гостинице все время стоял запах хорошей рыбы. Там случилась та жуткая история, связанная с Федькой Конюховым, которую я описал в своей книге «Как карта ляжет». Накануне старта экспедиции «Полярный мост» (на лыжах от берегов СССР в Америку) он едва нас всех чуть не перестрелял из карабина, а начальника экспедиции Диму Шпаро пытался ударить треногой от теодолита. Дима-то увернулся, а вот Толе Федякову голову пришлось ремонтировать. На днях в Праге случайно встретил Конюхова. Говорю: «Федя, а тебе никогда не хотелось покаяться перед ребятами или попросить прощения у Шпаро»? Нет, отвечает, не хотелось. «Но ведь ты попал на маршрут, фактически взяв всех нас в заложники, то есть совершил террористический акт». Ну и что, отвечает, зато кто теперь я и кто теперь вы.  

Еще совершенно чудные гостинички были на арктических островах — Среднем, Котельном, Жохова. Обязательно с бильярдом, дым папиросный стоял такой, хоть святых выноси. А форточку не открыть — стужа. Рассказы и подначки — таких никогда и нигде больше не слышал. Народ собирался бывалый — летчики, штурманы, ледовые разведчики. Кровати в два яруса. А если погода нелетная, то спали в три смены, набивались эти избушки под завязку.

Так устроена журналистская жизнь: сегодня ты потягиваешь виски в баре на Елисейских полях, а завтра пьешь воду из лужи где-нибудь под Кандагаром

Или гостиница в Черском, это устье Колымы — там, ожидая финиша нашей полярной экспедиции и полета на Северный полюс, собралась такая кампания, какой нигде и никогда больше не было и не будет. Поэт Андрей Вознесенский, телеведущий Юрий Сенкевич, замечательный журналист Василий Песков, тот же Артур Чилингаров, который к тому времени уже стал начальником всей Арктики. Опять слегка выпивали, и говорили, говорили, сейчас уже и не вспомнить, о чем, только было нам всем очень хорошо. Молодые, все впереди. А теперь нет уже ни Сенкевича, ни Вознесенского, ни Пескова, а Чилингаров ходит по тусовкам с двумя звездами — героя СССР и России.

Хорошая песня про это у Юрия Кукина: «Ах гостиница моя, ты гостиница, на кровать присяду я, ты подвинешься…»

А еще у Городницкого, у него это вообще гимн:

Кожаные куртки, брошенные в угол,                        
Тряпкой занавешенное низкое окно.
Бродит за ангарами северная вьюга,
В маленькой гостинице пусто и темно.

С Кукиным встречаться не довелось, а вот Александру Моисеевичу пожал руку, это уже в Чехии случилось, недавно. Фото сделано где-то под Карловыми Варами, куда я возил великого барда на экскурсию.

Разные отели были. Самые богатые, категории семь звезд, например, «Бурж эль Араб» в Дубае, где краны в ванной из белого золота. Или «Крийон» в Париже, где интерьеры почище, чем в Кремле. Были пятизвездные бунгало, например, на островах Французской Полинезии. Или уж совсем необычные, как отель посреди арабской пустыни, где все устроено как у бедуинов — в палатках.

Особый случай ночлежки на войне — иногда спать приходилось на соломе, рядом с ослами и овцами. Так устроена журналистская жизнь: сегодня ты потягиваешь виски в баре на Елисейских полях, а завтра пьешь воду из лужи где-нибудь под Кандагаром.

Вот еще один снимок — «Гранд отель» в Приштине.

Минувшим летом его сфотографировал, вполне приличное место. А весной 99-го сидел там в подвале, спасаясь от американских бомбардировок. Отель-то уцелел, зато жилые дома вокруг превратились в руины.

Всякое было. А вспомнились отчего-то северные гостиницы. И кожаные куртки, брошенные в угол… 

Иллюстрация: shutterstock.com; из архива Владимира Снегирева
Сообщить об ошибке
Окт 14, 2019
ЖУРНАЛИСТ выбрал самое важное из выступлений спикеров и самого исследования
Он один из самых главных, из лучших редакторов XX века 
 «Тотемские вести» из города Тотьма Вологодской области — не исключение.

Вам будет интересно: