Для чего нужна Руденко

Какими принципами поступиться можно, а какими — никогда

Инна Павловна Руденко всю жизнь проработала в одной редакции — это была «Комсомольская правда». И всю жизнь она оставалась верна одной теме, ее можно сформулировать так: битва за хорошего человека. Она воевала за нравственность, за справедливость, за высокое и правильное — кто сейчас может сказать, что еще остались такие журналисты?

Мы работали на одном этаже много лет, но только в самом начале нового века отчего-то сблизились. То ли я стал умнее, то ли она мягче.

Я стал регулярно захаживать к ней в гости, благо, это было удобно: ее квартира располагалась в самом начале Тверской улицы, рядом с Белорусским вокзалом.  

В соседнем магазине покупал коробку конфет и бутылку водки. Иногда привозил яблоки из своего сада. Инна, отворив двери, всегда так радостно всплескивала руками, словно пришел не сослуживец, а Дед Мороз.

— Вам можно? — показывал я свою бутылку.

— Можно, можно, — смеялась она. — Доктор разрешил и пить, и курить.

Где она таких докторов находила?

Инна провожала меня на крохотную кухню, где было накрыто скромное угощение: украинская колбаса с чесноком, грибочки. Я доставал свои дары. Мы садились друг против друга, она запаливала свою «Яву», начинали беседовать.

Эти разговоры были важны для меня.

Говорили о том, как изменилась жизнь — что безвозвратно потеряно и что получено взамен. Вспоминали «Алый парус» и своих коллег по той старой «Комсомолке». Перебирали героев ее публикаций. Иногда жестко спорили.

Инна вспоминала, как прорабатывали ее после каждой опубликованной статьи. Она тогда возглавляла отдел учащейся молодежи.

— Меня по каждому поводу куда-то вызывали, требовали объяснений, воспитывали. Однажды не выдержала, пошла к главному редактору Панкину, положила ему на стол заявление: «Прошу освободить меня от должности члена редколлегии, редактора отдела». Панкин: «Это что за истерика такая? Ты книжки читала, экзамены сдавала? Тогда должна понимать, что происходит. А происходит борьба нового со старым. Иди и борись. Это наша задача». Такой вот детский разговор произошел.

Панкин сейчас, вспоминая то время, настаивает: мы гордились тем, что были мальчиками для битья.

меня всегда больше всего интересовал человек

…Мы говорили о журналистике, о том, как сильно изменилась она в последние годы. И тут Инна стояла на своем. Однажды вспомнила, как она в середине 90-х вернулась из Праги, где работала собственным корреспондентом журнала «Новое время».

— Меня не было в стране четыре года. А какие это были годы? С 90-го по 95-й. И вот я вернулась, и мне главный редактор говорит:

— Инна Павловна, вы понимаете, что вы приехали в другую страну, в другую газету? И что ваше умение складывать слова сейчас никому не нужно.

Я так робко отвечаю:

— А почему мне сказали, что в прошлом году больше всего откликов пришло на статьи Пескова? 

Он мне в ответ:

— Что касается Пескова, то животный мир не изменился.

Я сказала главному: «Давайте попробуем. Просто приживалкой я быть не хочу. Не получится — уйду».

Тогда даже близкие мне люди говорили: другая жизнь, другие проблемы, другой язык, и ты должна полностью измениться, чтобы соответствовать новому времени. Но полностью измениться я не могла.

Это был для меня очень трудный период. Очень трудный. Я, как героиня Горького Ниловна, бочком-бочком ходила по коридорам. Сегодня, если я могу чем-то гордиться, то это тем, что у меня есть читатель, я завоевала читателя, ничуть при этом не изменившись, не поддавшись ни на одну «желтую» тему.

— Вы прямо, как Нина Андреева, никогда не поступались принципами.

— Ты знаешь, я считаю, что политическими принципами как раз поступаться можно. Нужно! Потому что со временем ты что-то узнаешь: достаточно, скажем, прочесть скрытые от нас ранее «расстрельные» письма Ленина, чтобы изменить к нему отношение. А «Архипелаг Гулаг»? Сначала мы улучшали эту систему — социализм, потом мы поняли, что она не улучшаема, наши взгляды изменились… А вот этическими принципами поступаться нельзя.

…Она опять доставала из мятой пачки свою «Яву», вкусно затягивалась.

— Я тебе еще раз хочу сказать, что меня всегда больше всего интересовал человек. Когда Танька Агафонова (знаменитый репортер «КП» — В.С.) говорила, что она едет на Кубу или на Северный полюс, я ее не понимала. Мне были интересны не экзотические места, а люди, их судьбы, их страсти.  

…Хорошо, что, придя домой, я записывал эти разговоры. Возможно, когда-нибудь, опубликую. Возможно, молодые ребята, мечтающие о журналистике, прочтут и проникнутся.  А кто-то (вдруг) захочет повторить ее путь. Мне кажется, именно сейчас, сегодня, журналистика Руденко нужна как никогда. «Сердца — да это же высоты, которых отдавать нельзя».

Фото: rg.ru
Сообщить об ошибке
Апр 4, 2018
Эстетические амбиции не должны мешать информативности газеты 
Как федеральные СМИ выбирают громкие инфоповоды из региональной жизни
«Социальная газета» решила реализовать проект «Будем жить, не сверяясь с часами».

Вам будет интересно: