Письмо позовет в дорогу

Письма читателей раньше были кладезем тем для журналиста

Дорогая редакция! — так начинались почти все послания, приходившие когда-то в газету. Отделы писем были самыми большими, потому что каждое письмо по существовавшим в те времена правилам требовалось прочесть, зарегистрировать, направить либо в какую-то инстанцию, либо в профильный отдел редакции, а там тоже решали, что с ним делать — публиковать целиком, дать выжимку в обзоре, ответить автору или направить куда-то «для принятия мер». На каждое письмо заводилась своя контрольная карточка, по которой можно было отследить весь его дальнейший путь.

Таким образом претворялся в жизнь один из принципов партийно-советской печати, ныне выброшенный на свалку за ненадобностью.

Да, честно сказать, и писем в редакции теперь почти не пишут. Потеряли мы былой авторитет у народа, перестали быть «четвертой властью».

У меня было несколько случаев, когда несколько написанных от руки строк, начинавшихся с неизбежного обращения «Дорогая редакция», впоследствии становились частью биографии и даже, можно сказать, сокровенной ее частью.

Вот один из них, очень даже поучительный.  

Летом далекого 1981 года «Комсомолка» опубликовала мой очерк «Последний бой Фазили», речь в нем шла о 16-летней афганской девочке, которая поверила в идеалы демократической революции и пошла отстаивать их с винтовкой в руках. Напомню, тогда в жестком противостоянии там схлестнулись две силы: одна ратовала за немедленные прогрессивные реформы, другая хотела оставить страну во тьме средневековья. Историю Фазили в Герате поведал мне ее брат, капитан афганской дивизии Мухтар.  

не упускайте возможность читать письма

И кто же знал, что эта публикация станет звеном в цепи необыкновенных событий, которые продолжаются по сию пору.

В Кабул из редакции «Комсомолки»  мне переслали письмо, которое пришло из далекой азербайджанской глуши, от четы учителей Надира и Гюльназ Зейнал-Заде. Они писали, что у них родилась дочка и они, прочитав очерк, решили назвать ее Фазилей. Они просили через меня разыскать Мухтара и сообщить ему, что его сестренка жива, только адрес у нее теперь — маленькая деревня в Нагорном Карабахе.  Но это легко сказать — разыскать капитана в воюющей стране. После долгих мытарств я нашел Мухтара в зоне племен, под городом Гардез, он уже был майором, много пережил на войне, и когда я показал ему письмо из Азербайджана, Мухтар не смог сдержать слез: так его это пробило.

Через три года он приехал в Москву, в военную академию, на трехмесячные курсы. И мы отправились вместе на Кавказ. И сейчас помню — район назывался Кубатлы, а деревня Караджаллы. Ночь на поезде от Баку, потом несколько часов на машине по горным серпантинам. И там Мухтар встретился со своей сестренкой Фазилей. Весь Азербайджан узнал об этой истории: газеты о ней писали, телевидение показывало.

Я написал повесть про Фазилю, которая вышла в «Молодой гвардии», потом ее издали в нескольких наших республиках, перевели в Афганистане. Погибшая девочка на годы стала национальной героиней для тех афганцев, которые нам поверили. Ее именем назвали проспект в Герате. Про нее сочиняли стихи и песни. А живая маленькая Фазиля, ни о чем не догадываясь, росла в азербайджанской глуши.

Затем была бойня в Карабахе, учителя Надир и Гюльназ стали беженцами и в итоге осели на Украине. Мухтар дослужился до генерала, а когда моджахеды захватили Кабул (1992 год) он, в отличие от большинства других партийных и военных, не уехал из страны, остался. И мне сказал тогда в Кабуле, прощаясь (думали, навсегда): «Останусь на родине, и будь что будет».

Когда, спустя десять лет, уже после изгнания талибов, я снова смог приехать в Афганистан, то первым делом разыскал Мухтара. Чудо: он жил в том же доме, в той же квартире. Мы встретились, обнялись. Он сидел на полу, поджав под себя ноги, весь седой, с черным, словно у мулата, лицом и пытался за один вечер рассказать мне все, что случилось с ним с тех пор, как мы расстались. Но разве можно пересказать за один вечер целую жизнь?

В Кабуле в 2003 году

Отбыл срок в тюрьме при моджахедах, потом еще раз при талибах. Но ни на что не жаловался. От прошлого не отрекся. Как верил в свои идеалы, так и верит. Все девять его детей выросли, получили хорошее образование.

Я рассказал ему про Фазилю, с которой все эти годы не прерывал связь.

Прошло еще время. Фазиля выучилась, вышла замуж за турка и теперь живет в Анкаре. Очень грамотная, очень целеустремленная, очень красивая. Родила дочку. Но самое удивительное заключается в том, что и по сей день ее связывают тесные узы с семьей Мухтара: по скайпу она почти каждый день разговаривает с ним, а два сына Мухтара, которые учились в Турции, стали ее названными братьями. И я регулярно с ней разговариваю, благо, теперь есть скайп, вотсап и фейсбук.

Фазиля в Москве, 7 лет назад

А ведь, страшно сказать, началась эта история тридцать восемь лет назад.

Так что не упускайте возможность читать письма, если они приходят в вашу редакцию. Там иной раз бываю такие сюжеты, которые потом сквозняком пройдут и через вашу жизнь тоже.  


Фото: unsplash; ok.ru
Сообщить об ошибке
Окт 31, 2018
Эстетические амбиции не должны мешать информативности газеты 
Как федеральные СМИ выбирают громкие инфоповоды из региональной жизни
«Социальная газета» решила реализовать проект «Будем жить, не сверяясь с часами».

Вам будет интересно: