Участники марша в защиту российских журналистов — о деле Голунова и профессиональной солидарности

Своим мнением поделились известные журналисты и общественные деятели

Анна Качкаева российская журналистка, радиоведущая, научный руководитель Высшей школы журналистики НИУ ВШЭ

— Почему дело Голунова вызвало такой резонанс? А многие других дела остаются без внимания общества?

— Причина в то, как это было сделано, с каким количеством безобразий и нарушений, выявленных и проявленных. И то, как Иван Голунов держался, и то, что он совершенно не политический журналист. Такой парень с русской фамилией, обычный, такой как все, живущий в однушке. Это бывает, когда ощущения от несправедливости сходятся в одной очке. И так случилось, что журналистское сообщество уже не смогло это проглотить.

Это еще и реакция нового поколения журналистов, живущего иначе, в цифровой среде, гораздо более свободного поколения, не имеющего опыта страха. Хотя я думаю, что сейчас им в очередной раз покажут…  Надо сказать, что реакция на это события беспрецедентная, и за последние лет 20 мы уже забыли, как это бывает.

 

— А почему вы здесь? Тимченко и другие из «Медузы» призывали не приходить, просто выпить и расслабиться.

— Мы вчера тоже выпили. Но дело не только в Иване. Сколько коллег в регионах за многое другое поплатились, я уже не говорю о гражданах, которые делают репосты и их также подставляют. Поэтому эта история еще не закончилась. Другое дело очень грамотно сменили повестку, а организаторы молодые и неопытные, внятной новой повестки дня у них сформулировать не получилось. Но как не прийти и не поддержать людей? Я как журналист никогда не говорю, что надо призывать кого-то куда-то выходить, но в данном случае нет акции, нет организаторов, какая проблема? Мы вышли сегодня.

 

— Из «Коммерсанта» уволилось 11 человек в знак солидарности с коллегами, а сейчас мы вышли. Не говорит ли это о том, что вдруг пошла волна профессиональной солидарности?

— Нет, не вдруг, так как сошлось очень многое. И теперь на лекциях можно говорить студентам, что у российских журналистов есть солидарность.  Важно в этой ситуации то, что журналисты внутренне очень разные почувствовали, что нельзя этого терпеть. Журналистика для чего в обществе существует? Для того чтобы задавать неудобные вопросы и разоблачать тех людей, которые занимаются неприличными делами и лгут. И в этом смысле журналистика очень важна обществу.

Мне кажется, важно, что люди впервые за очень многие годы сказали «да», поддержали журналистов как корпорацию. Это возвращение некоторого доверия журналистам со стороны общества.

 

Владимир Рыжков  российский политик, политолог, радиоведущий, историк, педагог

— Почему задержание Ивана Голунова вызвало такой резонанс?

— Хороший вопрос. У меня нет на него простого ответа. Но мне кажется, что просто достали. Настолько много фабрикуется сегодня дел, настолько много репрессий против гражданских активистов и журналистов, что наступил предел терпению. Я думаю, что это был спусковой крючок. То есть дело не в самом Иване, хотя это очень важно. Дело в том, что завтра любой может оказаться на его месте: простой человек, журналист, правозащитник, поэтому люди так быстро организовались.

 

— Солидарность профессионального сообщества играет роль в становлении гражданского общества?

— Огромную роль играет. Я думаю, что у нас нет независимого суда, потому что увольняли честных судей с работы, фабриковали против них дела, и ни один человек не вышел в их поддержку. Если бы тогда судейское сообщество отстояла одного, двух, трех честных судей, у нас была бы другая судейская система. Поэтому в данном случае журналисты показали пример всем другим профессиональным средам, как надо действовать. Надо защищать своих и защищать права людей.

Я вас поправлю, я не согласен, что здесь только профессиональное сообщество журналистов выступило в поддержку Голунова. Оно выступило инициатором и организатором, но людей, которые выходили, было гораздо больше. И это были не только журналисты. Выходили совершенно обычные граждане, которые хотят верховенства права и справедливости.  Безусловно, журналисты оказались лидерами, но они не были одиноки. Здесь проявило себя в полном смысле слова гражданское общество.   

 

Михаил Шнейдер — российский политик, сопредседатель Московского отделения «Партия народной свободы» (ПАРНАС), ответственный секретарь Федерального политсовета ОДД «Солидарность»

— Сегодня у многих журналистов как в регионах, так и в Москве возникают проблемы с властью. Почему именно это дело так выстрелило? Почему задержание Ивана Голунова активизировало журналистов?

— Потому что человек занимался расследованиями, реальными расследованиями.

 

— Можно ли в данном случае говорить о солидарности журналистов?

— Можно говорить. Чем больше журналистов будет вовлечено в гражданское движение, тем лучше будет и для журналистов, и для гражданского движения.

 

— А не противоречит ли это принципам журналистской деятельности?

— Не противоречит. Журналист не только журналист, он еще и гражданин своей страны.

 

Игорь Яковенко — российский журналист и педагог. Бывший секретарь Союза журналистов России, бывший депутат Государственной думы

— Почему журналисты, которые попадают в подобные ситуации по всей стране, не вызывают такой массовой поддержки, какую получил Иван Голунов?

— Все достаточно очевидно. В России нет журналистской солидарности. У нас есть некоторая тусовочная солидарность, причем она носит ассиметричный характер.

Ивана Голунова поддержали десятки, видимо, сотни тысяч человек. После этого было сказано: «Все, мы своего парня отбили, теперь все свободны». В этой фразе ключевой ответ на то, что происходит: «вы нас поддержали, а мы сейчас пойдем и немножко выпьем». Так было сказано в совместном заявлении Осетинской, Муратова, Тимченко и Колпакова. Это такая ассиметричная солидарность: вы нас подержите, а потом все свободны. Поэтому нет солидарности журналистской в России. И это беда.

 

— А как солидарность должна выражается в демократическом обществе?

— Выражаться должна так: любое нарушение прав журналиста должно вызывать массовые протесты, как это делается в цивилизованных странах, независимо от того, работает ли журналист в федеральном СМИ, районной газете или принадлежит либеральной тусовке.

 

— Почему федеральные каналы, Скабеева, например, и другие пропагандисты поддержали Ивана Голунова?  

— Это отдельная история. Дело в том, что там была прямая санкция первого заместителя главы администрации Громова. Потому что в этот раз абсолютно обнаглели полицейские и очевидна была провокация. К тому же задержание Голунова совпало с экономическим форумом. Что называется, испортили Путину праздник. Все это вызвало крайнее раздражение. Тем более вся эта провокация была со стороны руководителей не первого уровня, поэтому их и слили. Вот и вся история.

 

— Получается, что журналистика явилась катализатором нового протеста?

— Безусловно. Иван Голунов стал знаменем этого протеста, хотя он этого не хотел. Он тут же в качестве знамени себе дезавуировал. Протест в настоящий момент слит.  Сейчас бенефициарами протеста стали люди, которые обслуживают режим. Павел Гусев, Владимир Соловьев, председатель союза журналистов России.

 

— Они 16 июня хотят пригласить всех на митинг?

— Кто там будет выступать? Ирада Зейналова, Дмитрий Киселев и другие борцы за свободу слова. Делать там абсолютно нечего.

 

— Вы были в 90-е годы генеральным секретарем Союза журналистов России. Как изменилась с тех пор журналистка?

— Очень резко изменилась и в худшую сторону. Особенно в худшую сторону изменился Союз журналистов. Когда я был одним из руководителей Союза журналистов, мы собирали многотысячные митинги в поддержку НТВ, выпускали общую газету солидарности журналистов. Нынешний союз журналистов занимается обслуживанием власти.

 

Дмитрий Гудков  российский политик, общественный деятель

— С чем связана такая солидарность журналистов?

— Это такой накопительный эффект и результат того, что люди устали терпеть хамство по отношению к ним. Ладно, когда задерживают политических активистов. Общество к этому уже привыкло, даже привыкло к тому, что задерживают экологических активистов. А тут задержали журналиста. И не просто его задержали, ему подбросили наркотики. Это вызывающее и демонстративное хамство, которое люди не готовы терпеть.

 

— Вы сами по образованию журналист. Как вы думаете, солидарность журналистов может повлиять на демократизацию общества?

— Солидарность не только журналистов, солидарность людей, которые хотят перемен. Я сегодня опубликовал у себя в блоге точно такую же историю: человеку подбросили наркотики. Это, правда, журналист канала «Звезда», государственного канала, но мы не должны здесь защищать одних и не защищать других. Человек приехал из Иванова, сидит уже 4 года. Таких историй масса.

 

— Почему журналистское сообщество не вступается за этого журналиста, а за Голунова вступилось?

— Почему не вступается? Вступается. Мне позвонил депутат Государственной Думы Шаргунов. Он пообещал написать депутатский запрос. Журналисты «Медузы» и других СМИ будут контролировать и эту историю и публиковать информацию. Мне кажется, что началась новая история сопротивления. Люди осознали, что они способны влиять на власть и добиваться каких-то необходимых решений.

 

— А как вы относитесь к тому, что руководство «Медузы» после освобождения Голунова призывало всех не выходить сегодня на митинг?  

— Их можно понять. Они не политические активисты, они журналисты. Но, тем не менее, и главный редактор, и другое руководство «Медузы» здесь было.

Фото: Евгений Фельдман / «Медуза»; Светлана Распопова
Сообщить об ошибке
Июн 13, 2019
Можно активно участвовать в спецпроектах и при этом не уходить от острых оценок действий властей.
Как поменять модель журналистского образования

Вам будет интересно: