Школа фельетона: Дмитрий Минаев

Жизнь и судьба сатирика в стране невыученных исторических уроков

В России за десять лет меняется все, а за двести — ничего. Это тонкое жизненное наблюдение попеременно приписывают то государыне Екатерине, то премьеру Петру Столыпину, то безвестному современному журналисту, который поразился собственной прозорливости и с перепугу заключил свою мысль в кавычки.

В эту пространственно-временную загогулину идеально вписывается русский поэт Дмитрий Дмитриевич Минаев. Творил он полтора века назад, а почитать — так как будто написано вчера вечером, после очередного сеанса федерального телезомбирования:

Понемножку назад да назад

На такую придем мы дорожку,

Что загонят нас всех, как телят,

За Уральский хребет понемножку.

Мы воздвигнем себе монумент,

Монументов всех выше и краше,

И в один колоссальный Ташкент

Обратится отечество наше.

 

1881

Или после просмотра какой-нибудь там «Дежурной части»:

На улице (Четыре мгновения)

1

Утро. Весь город от сна просыпается…

Люди рабочие всюду бегут.

Гул и движение… Кто-то ругается

И… непременно кого-нибудь бьют.

2

Полдень. Столица как будто наряднее,

Взад и вперед экипажи снуют…

Треск: на передних наехали задние

И… непременно кого-нибудь бьют.

3

Вечер. По улицам газ зажигается,

Речи свободней слетают, и кнут

Как-то живее в руке поднимается

И… непременно кого-нибудь бьют.

4

Ночь. Люди спят уже. Время приспело им

Кончить поденный свой труд,

Если же шаг мы по улице сделаем —

Там непременно кого-нибудь бьют.

 

1865

 

Или после очередной порции петросянщины/кавеэнщины:

Юмористам

Юмористы! смейтесь все вы,

Только пусть ваш стих,

Как улыбка юной девы,

Будет чист и тих.

Будьте скромны, как овечка,

Смейтесь без тревог,

Но от желчного словечка

Сохрани вас бог!..

Без насмешки, без иголок,

Весело для всех,

Смейтесь так, чтоб не был колок

Безобидный смех;

Чтоб ребенок в колыбели

Улыбнуться мог…

От иной гражданской цели

Сохрани вас бог!..

Смейтесь… ну хоть над природой —

Ей ведь нет вреда,

Над визитами, над модой

Смейтесь, господа;

Над ездой в телеге тряской

Средь больших дорог…

От знакомства с свистопляской

Сохрани вас бог!..

Пойте песнь о стройном фронте,

О ханже, хлыще,

Только личностей не троньте,

Смейтесь — вообще…

И от кар, от обличений

Вдоль и поперек,

От новейших всех учений —

Сохрани вас бог!..

 

1862 или 1863

 

Симбирская язва

Поэт-сатирик, журналист, переводчик, критик Дмитрий Дмитриевич Минаев (1835-1889) родился в Симбирске в семье офицера и поэта Дмитрия Ивановича Минаева, переводчика «Слова о полку Игореве». Как видим, тогда русские офицеры все больше тяготели к поэзии, а не к храмовой росписи, как нынче.

Но писать стихи Минаев-младший стал не сразу. Сначала он обучался в Дворянском полку (правда, курса не окончил), потом сдал экзамены на первый классный чин и около трех лет служил в Симбирской казенной палате. В 1855 году переехал в Петербург, где устроился чиновником Министерства внутренних дел. В 1857 году вышел в отставку и впредь занимался только литературной работой. В 1859 году выпустил сборник литературных пародий «Перепевы. Стихотворения обличительного поэта». Сотрудничал в «Современнике», «Русском слове», «Искре», несколько месяцев редактировал сатирический журнал «Гудок». Минаева называли «королем рифмы», мастером язвительной эпиграммы, пародии, фельетона в стихах и особенно каламбура:

Рифмовать моя стихия и легко пишу стихи я,

Без задержки, без отсрочки я бегу от строчки к строчке.

Даже к финским скалам бурым обращаюсь с каламбуром.

После каракозовского выстрела (неудачной попытки покушения на Александра II) в апреле 1866 года Минаев был арестован «за сотрудничество в журналах, известных своим вредным социалистическим направлением», и около четырех месяцев просидел в Петропавловской крепости.

После того как Александр III на пару с обер-прокурором Синода Победоносцевым (тоже видным бесогоном был) начали «подмораживать Россию» и «закручивать гайки», поэту в столице стало тошно, и он вернулся в родной Симбирск.

Когда поэт умер от пневмонии (и причина смерти-то какая актуальная), легких, проститься с ним пришли единицы.

Спустя 10 лет после его смерти симбирский губернатор В.Н. Акинфов, человек достаточно либеральных взглядов, прогрессист, подаривший городу железную дорогу, поднял вопрос о сборе средств на памятник на могиле Минаева. В то время для того, чтобы собрать деньги на памятник, необходимо было иметь разрешение министерства внутренних дел России. Но департамент полиции отозвался о Минаеве неприязненно: никакой он, мол, не поэт, и по своим политическим взглядам недостоин памятника.

Впрочем, потом положительный ответ главы МВД Горемыкина все же был получен. Памятник на могиле Минаева был открыт в 1899 году.

Отчего вдруг снизошел к просьбам земляков Горемыкин? Возможно, и тогда, как сейчас, в российской власти шла борьба бульдогов под ковром. Судя по творчеству Дмитрия Дмитриевича, он эту власть видел насквозь.

 

М. Т. Лорис-Меликову (Как член российской нации...)

Как член российской нации,

Привык к субординации…

Ввиду ж порядка строгого

Мы просим, граф, немногого:

Вы дайте конституцию,

На первый раз хоть куцую!

 

1880

 

Отголоски о цензуре. В кабинете цензора…

Здесь над статьями совершают

Вдвойне убийственный обряд:

Как православных — их крестят

И как евреев — обрезают.

 

1873

 

У входа в прессу

«Кто там?» — «Я истина». — «Назад!

В вас наша пресса не нуждается».

— «Я честность!» — «Вон!» — «Я разум!» — «Брат,

Иди ты прочь: вход запрещается.

Ты кто такая?» — «Пропусти

Без разговоров. Я — субсидия!..»

— «А, вы у нас в большой чести:

Вас пропущу во всяком виде я!»

 

Голос из провинции

К чему стремимся мы — никак нельзя постичь.

У нас и радости наполовину с горем;

Мы если спим — нас не разбудит бич,

Уж если пьем — так разливанным морем,

Врать захотим — на всю Европу порем дичь,

А драть начнем — весь город перепорем.

 

Родине

Как мать свою, которая меня

Родила в свет, вспоила и вскормила,

Но после не дала такого дня,

Чтоб этот день она не отравила —

То жалобой, за каждый шаг виня,

За каждое движенье негодуя,

То холодом мне душу леденя, —

Так и тебя, о родина, люблю я!..

Люблю тебя я, как постылый сын:

Ты мне чужда, ты мачехой мне стала,

Но в сердце у меня есть уголок один,

Где та любовь еще не умирала.

 

Король и шут

Король негодует, то взад, то вперед

По зале пустынной шагая;

Как раненый зверь, он и мечет и рвет,

Суровые брови сдвигая.

Король негодует: «Что день, то беда!

Отвсюду зловещие вести.

Везде лихоимство, лесть, подкуп, вражда,

Ни в ком нет ни правды, ни чести…

Поджоги, убийства, разврат, грабежи,

Иуда сидит на Иуде...»

Король обратился к шуту: «О, скажи:

Куда делись честные люди?»

И шут засмеялся: «Ах ты, чудодей!

Очистив весь край понемногу,

Ты в ссылку отправил всех честных людей

И — сам поднимаешь тревогу!»

 

1882

Сын за отца ответил

С сатириками нередко происходят казусы даже спустя много лет после их ухода из жизни. Как упоминалось выше, отец Минаева, Дмитрий Иванович, тоже был поэтом. Но когда в Ульяновске стали делать галерею великих земляков, портрета Минаева-старшего не нашли. Тогда «веселые и находчивые» создатели галереи взяли портрет Дмитрия Дмитриевича в старости и подписали его Дмитрием Ивановичем, а портрет самого Дмитрия Дмитриевича тоже повесили, только в молодости. Так они и висели рядом.

Небось, старого Владимира Ильича Ульянова побоялись бы выдать за молодого Илью Николаевича.

Рисунок: М.О. Микешин, 1877 год
Сообщить об ошибке
Авг 20, 2020
Познакомились с научными исследованиями психологических проблем, с которыми столкнулись журналисты в пандемию
Проведение социально значимых проектов — предмет гордости и для их участников, и для самой газеты «Вести чертковские».

Вам будет интересно: