Обыкновенная история

Любое доброе дело окупается сторицей. Но только при одном условии: если ты совершаешь его бескорыстно

Недавно один главный редактор одной очень даже заметной газеты спросил, как я отношусь к Диме Муратову?

Но ведь какой странный вопрос. Как я могу относиться к коллеге, который вот уже много лет возглавлял самую острую газету России. Газету, которая в мирное время потеряла убитыми сразу несколько журналистов — их уничтожили именно за то, что они честно выполняли свой долг. Такова специфика этой профессии — тебя могут убить только лишь за то, что ты будешь честно выполнять свои профессиональные обязанности.  

Это не значит, что те, кого еще не убили, все сплошь приспособленцы, но, тем не менее, задуматься есть о чем.

Представляю, как трудно жить с такой ношей Муратову. Ведь и он в какой-то степени виноват в том, что эти ребята погибли. Ведь и ему, как и многим другим, предлагали всякие коврижки от власти, примитивно покупали, а, случалось, и угрожали. А он держится.

Я не бросаю камни в тех редакторов, кто прогнулся, спасовал, дал слабину: каждый из них предъявит в ответ на упреки миллион резонов, отчего они так поступили, хотя в сухом остатке всегда будет одно: любой человек хочет есть хлеб с маслом, а еще лучше с черной икрой. Все остальное — от лукавого.

тебя могут убить только лишь за то, что ты будешь честно выполнять свои профессиональные обязанности

У меня с Муратовым своя история. Она тоже довольно поучительная.

Середина 70-х, я завотделом спорта «Комсомольской правды». Приходит к нам письмо из города Куйбышев, ныне Самара. Убитая горем женщина пишет о том, что к ним приезжали кумиры местных мальчишек — хоккеисты ЦСКА. Сын этой женщины со своим другом подошли к кумирам (фамилии опущу) и попросили автографы, однако знаменитые на весь мир звезды хоккея послали их куда подальше, да еще в очень грубой форме. После чего один мальчонка стал заикаться, да и другой теперь явно не в себе. Даже в школу ходить перестал. Помогите!

Я в то время дружил с Владиком Третьяком, мы писали вместе книжки и вообще он был мне симпатичен. Звоню ему, объясняю суть дела. Он говорит: «Приезжай к нам на базу в Архангельское, что-нибудь придумаем». В тот же день он подписал этим пацанам две своих фотографии, и я их отправил в Куйбышев. Судя по полученному затем ответу, мальчишки были счастливы и опять поверили в хорошее. И заикаться перестали, и в школу пошли.

Теперь самое интересное. Один из этих двух пацанов затем стал журналистом и спустя годы тоже пришел работать в «Комсомолку», а сегодня его все знают, потому что это и есть Дима Муратов, главный человек в «Новой газете». Когда я написал книгу «Рыжий» (лучшую из всех своих книг) и долго мыкался по издателям, которые требовали на издание денег, именно Дима Муратов прочел рукопись и тут же выпустил книжку, да еще и выплатил мне гонорар, что по тем временам вообще было делом неслыханным. Но и это еще не все. Когда весной 2016 года в Чехии на меня стали не по делу наезжать местные ловцы шпионов, Дима обратился с письмами в мою защиту к президенту Чехии и к министру иностранных дел.

Ту фотографию с автографом Третьяка он хранит до сих пор.

Все в жизни возвращается. И любое сделанное тобой добро всегда окупится сторицей. Разумеется, только в том случае, если ты делаешь его бескорыстно, не ожидая платы. 

Ну и как я после всего этого могу относиться к Муратову?

Для меня он и есть Самый Заслуженный журналист России.  

Иллюстрация: shutterstock.com
Сообщить об ошибке
Янв 21, 2019
Разбираем рецензию на спектакль первокурсницы журфака для студенческого медиа

Вам будет интересно: