Ирина Панкратова: «Быть бесчувственной и безразличной — для меня табу»

Журналист-расследователь Ирина Панкратова рассказала,  где искать темы для расследований, какими инструментами пользоваться и как избежать правовых рисков

 

— С чего начинается журналистское расследование?

Откуда берутся темы расследований? Обычно я вижу их прямо вокруг себя. Мне кажется, это вопрос тренировки журналистского зрения. То есть, по сути, вам нужно верно почувствовать, что сейчас беспокоит читателя. И — внимание, важное условие — если об этом еще никто не писал, то эта тема ваша.

Например, свой материал­ о владельцах онлайн-казино Azino777 я сделала потому, что достала их реклама в интернете.

Иллюстрация к расследованию о владельцах онлайн-казино Azino777. Автор:  Павел Гришин
Иллюстрация к расследованию о владельцах онлайн-казино Azino777. Автор: Павел Гришин

Расследование о недвижимости бывшего ректора Путина Владимира Литвиненко, которое было довольно-таки нашумевшим из-за долгого судебного процесса (мы в нем выиграли), появилось, потому что я ехала погулять на Финский залив и удивилась, увидев огромный огороженный забором участок с коттеджами, хотя раньше там была учебная база.

Мой последний текст о православном миллиардере Константине Малофееве появился на фоне вала новостей о нем. Я поняла, что вразумительный разбор о том, чем и с какими целями он занимается теперь, когда больше не надо поддерживать Донбасс, никто так и не сделал. Вы можете услышать, как друзья возмущаются чем-то, и расследование родится из этого. На какие-то тенденции и проблемы укажут ваши источники. Что-то вы увидите в ветках обсуждений в соцсетях. Что-то может подсказать редактор, хотя на это особо рассчитывать не стоит: расследователь — тот уровень, на котором вы уже должны быть самостоятельной единицей, и не нуждаться в постоянной помощи и подсказках.   

 

— Назовите основные этапы работы над расследованием.

— Когда вы определились с тематикой, начинается сбор фактуры в открытых источниках и общение с героями, звонки, встречи и так далее. Этот этап может занять неделю, а может и несколько месяцев. Вы должны обосновать и доказать любой свой тезис до уровня, на котором сможете отвечать за свои слова в суде. Так что лучше сразу разрабатывать несколько тем. Иначе будете выпускать расследования слишком редко. В общем, сначала вы собираете всю информацию в файл. Это расшифровки интервью, ссылки, скриншоты и тому подобное, то есть, никакого намека на текст еще нет.

Если это стало похоже на сценарий фильма — хорошо. Если это все еще перечень бухгалтерских отчетов — это провал

Когда вырисовывается общая картина, вы пишите «рыбу». Это план по главам, в них — наброски текста. С вероятностью 99 % редактор скажет переделать «рыбу» целиком или почти целиком.

Вы соберете недостающую инфу, все перепишите и сдадите «драфт» — черновик текста. В нем редактор оставит миллион уточняющих, местами — возмущенных, вопросов. Иногда кажется, что ответить на них нереально. Это почти неизбежный этап упадка и опустившихся рук. Но ничего невозможного, на самом деле, нет.

Постепенно ваш «драфт» становится готовым расследованием. На этом этапе ваша задача — превратить кашу из занудных цифр и разрозненных фактов в связную и максимально увлекательную историю. Если это стало похоже на сценарий фильма — хорошо. Если это все еще перечень бухгалтерских отчетов — это провал.

Затем начинается, собственно, редактура, появляется второй миллион вопросов. Затем — фактчек. Параллельно вы готовите данные для инфографики. Обсуждаете продвижение материала в соцсетях с сммщиком. Передаете текст дизайнерам для верстки. И, йуху, он выходит. К этому моменту вы уже, скорее всего, глубоко погружены в следующую тему.

 

— На какие вопросы должно отвечать хорошее журналистское расследование?

— «А что мне с этого?» — главный вопрос. Почему это важно читателю? Что не так в ситуации, которую вы описали? Как она касается вашей аудитории? Каков масштаб этой истории? Почему человек должен потратить свое время именно на ваш текст? Ведь вокруг столько всего важного и интересного. Причина должна быть достаточно веской, очень-очень убедительной. Нужно понимать: никто не обязан читать ваши расследования только потому, что вы много потрудились и вы классный.

 

— Какими инструментами вы пользуетесь, проводя журналистское расследование?

— Телефоном. Соцсетями, мессенджерами. Нужно общаться с людьми. При всем обилии открытых данных, люди всегда будут главным источником информации. Так что главный инструмент — умение коммуницировать с самыми разными людьми. Вам должны доверять. Это возможно, только если собеседник понимает, что вы

а) профессионал,

б) адекватный и честный человек,

в) открытая, интересная личность, в ваших руках информация преобразится в яркую историю.

никто не обязан читать ваши расследования только потому, что вы много потрудились и вы классный

Что касается открытых данных: их множество. Суды, госзакупки, реестры недвижимости, реестры юрлиц, офшоров, инструменты поиска в соцсетях и прочее. Здесь действует один общий принцип: тренируйте усидчивость и внимательность. Ничего не находится в два клика. Никто ничего не отыщет за вас и не принесет на блюдечке. Вам предстоит копаться в сложных профильных документах. Представьте, что поиск — ваше домашнее задание, а варианта списать нет. Садитесь и копайтесь. Если не успеваете откопать в рабочее время, копайте по вечерам, потому что дедлайны никто не отменял.    

 

— Информация, обнародованная в расследовании, может относиться к одной из охраняемых законом тайн (государственная, профессиональная, тайна следствия и т.д.). Как этого избежать, и всегда ли это удается?

— Этот момент прописан в «Законе о СМИ». Если информация общественно важна, вы можете ее обнародовать. Является ли она таковой, в случае чего, вы будете обосновывать в суде. Будьте готовы доказать это. Как и любой другой аспект вашего текста! За свои слова надо отвечать. Жанр расследования учит этому, как никакой другой.  

 

— Сталкивается ли журналист расследователь с нарушением закона о частной жизни? Как соблюсти баланс между общественным интересом и интересами личности?

— Это всегда сложная дилемма. Например, если ваш герой оформил бизнес на 18-летнего ребенка, корректно ли публиковать фото подростка, который, возможно, даже не в курсе этих схем? Если вы раскрыли анонимность человека, который не сделал ничего плохого, стоит ли обнародовать информацию о нем? В каких случаях можно использовать слова собеседника, не знавшего, что он говорил с журналистом? И так далее. Это всегда зависит от деталей и обсуждается с редактором. Общего рецепта нет.  

 

— Какие есть табу для вас как журналиста-расследователя?

— Их довольно много. Я не лезу в личную жизнь героев. Не перехожу в тексте на личности. Стараюсь не раздражаться даже на самых последних упырей, чтобы не искажать восприятие фактов. Ну, конечно же, какие-то деньги, подарки, оплата счетов героями — это даже не обсуждается. Бывает, я понимаю, что мне «слили» информацию, потому что источник заинтересован в «мочилове» конкурента. Тогда я честно предупреждаю, что буду критиковать его в той же степени, что и конкурента. При этом гарантирую анонимность.

расследователь — тот уровень, на котором вы уже должны быть самостоятельной единицей, и не нуждаться в постоянной помощи и подсказках

Раскрытие анонимности источника — это, пожалуй, главное табу. Я очень серьезно к этому отношусь. Что еще? Я думаю, что журналистский подход «я просто пишу тексты и все остальное меня не волнует» изжил себя. От нас, журналистов, ждут чего-то большего — участия, понимания, поддержки, способности помочь, что-то изменить или хотя бы попытаться. Пусть не всегда получается. Но быть совсем бесчувственной и безразличной ко всему — это тоже для меня табу, хотя я знаю, что многие коллеги как раз-таки считают это обязательным журналистским стандартом.

Иллюстрация: shutterstock.com; фото: из личного архива Ирины Панкратовой
Сообщить об ошибке
Ноя 26, 2019
5 декабря в кинотеатре «КАРО 11 Октябрь» состоялась церемония открытия «Артдокфеста».
О своем отношении к самоцензуре — Леонид Никитинский
«Я не участвую в войне. Война участвует во мне»

Вам будет интересно: