Как российское законодательство требует писать о самоубийствах и к чему это приводит

Теги: 

Разбираемся, как работать социально значимой проблематикой добросовестным журналистам

В 1774 году Иоганн Гёте опубликовал свой роман «Страдания юного Вертера». Книга вызвала не только внимание просвещенной европейской публики, но и волну самоубийств: молодые люди подражали герою романа. Сегодня медиапсихологи так и называют эффект «суицидального заражения» — синдром Вертера. Только теперь это заражение происходит, как они утверждают, в основном через СМИ. Поэтому во многих странах корпоративные журналистские кодексы не рекомендуют, а то и вовсе запрещают подробно описывать случаи самоубийств, если они не имеют особой общественной значимости.

В нашей стране решили пойти дальше: распространение информации о самоубийствах ограничили законодательно. Что из этого получилось? Удалось ли обуздать желтую прессу, спекулирующую на теме суицида? И как теперь работать с этой социально значимой проблематикой добросовестным журналистам? Давайте разберемся.

 

БЕЗ ПОДРОБНОСТЕЙ И ОДОБРЕНИЙ

Тему суицида в России регулирует статья 15.1 Федерального закона «Об информации, информационных технологиях и о защите информации». Она позволяет блокировать сайты или их страницы при обнаружении там «информации о способах совершения самоубийства, а также призывов к совершению самоубийства». Следит за соблюдением «антисуицидного» требования Роспотребнадзор, который и инициирует блокировки, отправляя соответствующие требования в Роскомнадзор. Тот уже отправляет предупреждение владельцу ресурса и хостинг-провайдеру. В случае невыполнения требований об удалении информации сайт или страница вносятся в «черный список» и блокируются.

Требования закона «Об информации…» относятся не только к СМИ, но и к любым сайтам, пабликам и каналам в социальных сетях, блогам и т. д.

Что же понимают наши контрольные ведомства под призывами к самоубийству? Это довольно широкий спектр сведений, к которым относятся:

•   указание на самоубийство как способ решения проблемы (включая опросы, тесты, рейтинги, где суицид выступает как вариант);

•   положительная оценка или одобрение самоубийства;

•   призывы и аргументы в пользу самоубийства (в том числе и косвенные);

•   примеры совершения самоубийства с их положительной оценкой;

•   осуждение и высмеивание неудачных попыток самоубийства;

•   объявления о знакомстве с целью совершения самоубийства.

Также запрещено распространять любую информацию о способах самоубийства и о подготовке к нему. Это касается всех типов информации: текста, изображения, видео и т. п.

Исключение есть только для сайтов органов государственной и муниципальной власти, а также для «охраняемых законодательством произведений, имеющих значительную историческую, научную, художественную или иную культурную ценность для общества». То есть за публикацию «Страданий юного Вертера» вас не заблокируют. Но относится ли к этому исключению современная проза? Если да, то какая? Об этом нигде не сказано.

 

НЕТ СЛОВА — НЕТ ПРОБЛЕМЫ

На первый взгляд все выглядит правильно и обоснованно: зачем смаковать детали, рассказывать о легких способах покончить с собой, а уж тем более призывать к самоубийствам? Но все выглядит хорошо только до того, как речь заходит о практическом применении этих запретов.

ЗА ПУБЛИКАЦИЮ «СТРАДАНИЙ ЮНОГО ВЕРТЕРА» ВАС НЕ ЗАБЛОКИРУЮТ. НО ОТНОСИТСЯ ЛИ К ЭТОМУ ИСКЛЮЧЕНИЮ СОВРЕМЕННАЯ ПРОЗА? ЕСЛИ ДА, ТО КАКАЯ?

В 2015 году интернет-портал «Православие и мир» получил два предупреждения от Роскомнадзора. Ведомство, со ссылкой на экспертизу Роспотребнадзора, потребовало отредактировать текст об онкологических больных, которые покончили с  собой из-за отсутствия обезболивающих препаратов. Запрещенными были признаны не только слова о том, как именно покончили с собой конкретные люди. От редакции потребовали убрать из текста связь самоубийств с отсутствием лекарств. Эксперты из Роспотребнадзора объяснили оторопевшим журналистам, что таким образом авторы текста призывают к самоубийству: оно, оказывается, выглядит как способ решения проблемы дефицита препаратов.

Получается, что о критически важной теме — недостатке лекарств для онкобольных — говорить публично нельзя вообще. Потому что именно эта причина и повлекла серию самоубийств, и без ее разбора текст не имеет никакого смысла.

В нынешнем году Роскомнадзор направил целых три предупреждения изданию «Батенька, да вы трансформер». В одном из текстов давалась статистика по самоубийствам в России и мире. Вторая публикация была посвящена предсмертным запискам самоубийц. Третья же статья была сатирической и называлась «Идеальный текст о смерти в результате самоубийства».

Тут стоит напомнить, что юмор наши контролирующие органы не признают. Еще сразу после принятия закона о блокировках в «черный список» попала страница «Студии Артемия Лебедева». Дизайнер студии нарисовал карикатуру на это законодательное нововведение — и сайт получил блокировку страницы с изображением. А все из-за того, что на карикатуре изображался «способ самоубийства».

А сайт ИА «Фергана» Роскомнадзор заблокировал безо всяких предупреждений. Редакция агентства утверждает, что ведомство даже не ответило на официальный запрос о причине ограничения доступа к сайту. «Фергана» самостоятельно смогла выяснить, что причина санкций — заметка о самоубийстве мужчины из Башкирии, и злополучный текст удалила.

К сожалению, случаи, когда владельцы сайтов и хостинг-провайдеры не получают предупреждения и уведомления о блокировке, не редкость. Сотрудники Роскомнадзора объясняют эти недоразумения техническими причинами, а работа редакций останавливается на несколько дней, а иногда и недель.

А что же желтая пресса, смакующая подробности суицидов? Удалось ли ее обуздать? Она уже приспособилась к новому законодательству. На страницах изданий уже давно прижились заголовки типа «Женщина выпала из окна после ссоры с мужем». Нет самоубийства — нет проблемы. 

Иллюстрация: shutterstock.com
Сообщить об ошибке
Ноя 29, 2019
5 декабря в кинотеатре «КАРО 11 Октябрь» состоялась церемония открытия «Артдокфеста».
О своем отношении к самоцензуре — Леонид Никитинский
«Я не участвую в войне. Война участвует во мне»

Вам будет интересно: