«Кто невидим, тот и живёт»

Военный корреспондент Аркадий Бабченко отвечает на вопросы ЖУРНАЛИСТА

Чего нельзя делать журналисту при освещении военного конфликта?

— Самое главное, безусловно — не брать в руки оружие. Это недопустимо никогда и ни при каких обстоятельствах. Вообще. Табу. Всё, точка! Нельзя помогать той или иной стороне никакими своими действиями, в том числе и косвенными. Нельзя подвозить оружие и боеприпасы, если ты на своей машине. Если ты прыгаешь на машину комбатантов, которая идёт в район боевых действий, и просишь их подвезти тебя — это одно. Но подвозить на своём транспорте — табу. Ну и все вытекающие из этого пункта действия: разгружать боеприпасы, например, или подносить патроны. Тушёнку — можно. Патроны — нет.

Нельзя помогать информационно. «О, журналисты, вы сейчас проезжали блокпост противника: что, много их там?» Ребят, извините, но если я вам сейчас скажу, то, когда меня остановят на том блокпосту, мне придется сказать им и сколько вас здесь, правда? Поэтому извините, но не могу. Нельзя выдавать в эфир оперативную информацию, которая стала известна тебе в ходе твоей деятельности. Тебя куда‑то допустили, или ты, в силу обстоятельств, оказался там, где противоположная сторона оказаться не могла — например, на штабном совещании в землянке командира. Забудь о том, что ты там видел и слышал. Оперативная информация
тебя вообще не касается — где сколько человек, где сколько танков, кто куда выдвинулся, какие операции намечаются: это всё к тебе не имеет никакого отношения, ты этого не видишь и не слышишь. Только постфактум.

Грузия, 2008 год. Аркадий Бабченко

Нельзя подвергать опасности своих героев. Если тебе сказано: лица не снимать — всё, до свидания, лица не снимать, какие бы кадры на Пулитцеровскую премию ни пропадали бы в этот момент. Лица не снимать, фамилий не называть и так далее — если на это нет прямого разрешения людей, с которыми ты работаешь. Спросить нетрудно: пацаны, вы не против, если я вас сфотографирую? В большинстве случаев не отказывают. Да и вообще — надо понимать слово «нет». С первого раза. Это, собственно, и твоя безопасность — два раза на войне, как правило, никто ничего не повторяет.

В целом необходимо понимать, что каждое твоё слово может иметь последствия. На войне эти последствия — не пропущенная запятая. Это уже чьи‑то жизни.

 

Что журналист обязан делать для своей безопасности?

— Не лезть на рожон. Не навязывать, не доказывать и вообще не высказывать свою точку зрения. Ты не агитатор. Ты — наблюдатель. Вообще как можно меньше говорить. Иногда случайно оборонённое слово, которое тебе кажется очевидным, может привести к проблемам, потому что люди видят ситуацию совсем по‑другому. Однажды я в Киргизии, расслабившись, уже по дороге в аэропорт, ляпнул на блокпосту про «этническую чистку». Были проблемы. Да и вообще хороший журналист — незаметный журналист. Меньше всего в таких стрёмных местах надо выпячивать на всеобщее обозрение свою деятельность. Не надо громко говорить. Не надо демонстративно фотографировать. Не надо ничего громко обсуждать в кафе. Ты понятия не имеешь, на какие «якоря» среагируют окружающие. Да и вообще помни, что для некоторых ты — всего лишь ходячие несколько тысяч долларов, которые за тебя можно получить.

Украина, 2016 год. Участник добровольческого полка «Азов» на сборах под Киевом

Приехать на войну в шортах и цветастой футболке — тоже плохая идея. Этим ты сразу обращаешь на себя внимание, изначально ставишь себя в разряд жертвы: даёшь понять людям, что не понимаешь окружающей тебя обстановки, не понимаешь тонкостей и нюансов отношений и не уважаешь их страданий. Здесь война, а не туристическое сафари на Мальдивах. Хотя чёрт его знает, иногда именно это может и вывести из‑под удара: да он дурак, что с него взять…

С другой стороны, не одевайся как комбатант. Камуфлированные штаны и военный бушлат — плохая идея. С шестисот метров не видно — автомат у тебя в руках или камера. Постарайся максимально обозначить наклейками, нашивками, цветовым различием свою непричастность к боевым действиям. Лучший вариант — спортивная одежда околоармейского покроя. Слишком яркие вещи тоже надевать не стоит — красную куртку видно за полтора километра.

Уважай чужое горе. Понимай, что здесь люди убивают людей. Они очень не любят вдруг осознавать, что для кого‑то они могут быть всего лишь работой. Люди вообще не любят, когда на их смертях зарабатывают деньги. Поэтому относись всегда к людям как к людям. Сопереживай, помогай. Но и не подпускай слишком близко — иначе война сожрёт тебя изнутри, ты не сможешь пропустить через себя её всю. Доля здорового цинизма просто необходима. Без неё сойдешь с ума просто.

Ну и элементарные вещи: не лезть под огонь, не оказываться между двумя сторонами, не ложиться спать под гусеницы танка и пр.

 

Какие проблемы лично у вас были во время работы на востоке Украины?

— Для журналистов — независимых журналистов — проблем нет. Даже для российских. Единственные вопросы могут возникнуть при пересечении границы, но меня, как правило, пропускали даже без каких‑то дополнительных бумаг и звонков. Один раз только развернули в Донецке, но я не особо и настаивал. На Востоке сложнее, конечно, там вообще одна большая проблема — война. Но в целом, если есть аккредитация, то особых препятствий — конечно, в рамках здравого смысла — нет. Причем аккредитация нужна с обеих сторон — ДНР и ЛНР также требуют аккредитовываться при работе на своей территории. Этим необходимо озаботится заранее. Потому что без аккредитации на блокпостах проблемы точно будут.

 

Что делать, если журналист попал под обстрел? В плен? Встретил вооруженных людей, которые неизвестно к каким формированиям принадлежат?

— Под обстрелом действие может быть только одно: ищи укрытие. Чем глубже, тем лучше. Самое лучшее — подвал бетонного многоэтажного здания. Такое пробивается только авиабомбой. Если укрытия нет, укрывайся в складках местности. За техникой. Если рядом с тобой военные — смотри, что делают они, делай то же самое. Если обстрел из стрелкового оружия, твоя основная задача — быть незаметным. Кто невидим, тот и живёт. Если бьёт артиллерия — только в укрытие. Если обстрел продолжается достаточно долго, постарайся вычислить временной промежуток между залпом и разрывом — в это время можно перебежать от укрытия до укрытия.

Грузия, 2008 год. Аркадий Бабченко

Если попал в плен — тут однозначных рекомендаций быть не может. Всё зависит от обстановки. В целом надо стараться не раздражать. Разговаривать спокойно. Всё время пытаться донести простую мысль — я вам не враг, мужики, я ни на чьей стороне, я журналист, я делаю свою работу, не совершайте ошибки. В каких‑то моментах надо проявлять твердость: как минимум, доказывая свою невиновность. Не соглашаться с тем, что ты корректировщик, шпион, паспорт у тебя не той страны, ты сдавал противнику наши позиции и так далее. Встретил вооруженных незнакомцев — постарайся всё свести к деловым отношениям. Вы солдаты, я журналист, вот мои документы. Вы на работе, я на работе, могу я продолжить движение? В остальном те же правила — меньше трепись, больше слушай и старайся понять, кто эти люди: для выработки дальнейшей стратегии поведения.

Справка

АРКАДИЙ БАБЧЕНКО (р. 1977) — российский журналист. Во время второй чеченской войны участвовал в военных действиях как солдат-контрактник. С 2000 года занимается журналистикой: был военным корреспондентом газеты «Московский комсомолец», сотрудничал с телеканалами НТВ, ТВ-6, Первый канал, ТВЦ и другими. Недолгое время проработал в «Новой газете», откуда был уволен. Освещал грузино-абхазский конфликт в 2008 году, издавал журнал «Искусство войны».

УВАЖАЙ ЧУЖОЕ ГОРЕ. ПОНИМАЙ, ЧТО ЗДЕСЬ ЛЮДИ УБИВАЮТ ЛЮДЕЙ. ОНИ ОЧЕНЬ НЕ ЛЮБЯТ ВДРУГ ОСОЗНАВАТЬ, ЧТО ДЛЯ КОГО‑ТО ОНИ МОГУТ БЫТЬ ВСЕГО ЛИШЬ РАБОТОЙ
Заходное фото: июнь 2015. Укрепительные сооружения в Донецкой области / shutterstock.com
Фото: shutterstock.com; из личного архива Аркадия Бабченко
Сообщить об ошибке
Сен 28, 2017
Несколько аргументов в пользу того, что такой инструмент нужен далеко не всем
Подробный анализ сайта районной газеты «Сельская жизнь» 
Как правильно попросить денег у аудитории