Зелёные буквы

Ангелина Давыдова — эксперт в экологической журналистике. Она директор Русско-немецкого бюро экологической информации, преподаватель факультета журналистики СПбГУ, а также участник переговорного процесса ООН в области изменения климата. ЖУРНАЛИСТ узнал у Ангелины, чем дышит экологическая журналистика в России и за рубежом

О чем ты сейчас пишешь?

— У меня три текста в работе. Для «Коммерсантъ-Власть» пишу большой текст о проблемах загрязнения воздуха, о том, как на них реагируют в мире и в России. Второй текст — о морских млекопитающих и о системе их учета в России. Третий — для Colta.ru: о том, что бы нам помогло сохранить природные ресурсы, обеспечить хорошие условия жизни и уровень благосостояния в разных странах. Это по результатам исследований Stockholm Resilience Centre.

 

Как изменились темы, на которые ты пишешь, за последние годы? Появились ли новые?

— Я начала писать об экологии 7‑8 лет назад.

8 лет назад было широко распространено мнение, что экология — это какая-то дорогая игрушка

Но опыт прошедших лет показывает, что об экологии стали больше говорить и писать на разных уровнях. Федеральные общественно-политические СМИ, как правило, обращаются к теме экологии, только когда появляются заявления политических лидеров, происходят экологические катастрофы или массовые протесты.Но в последнее время стали много писать о проблемах озера Байкал, лесных пожарах, загрязнении воздуха и, конечно, о мусорных полигонах и переработке мусора, о зеленой экономике в целом, об экологизации работы предприятий.

Лично я начала писать и до сих пор пишу об изменении климата с точки зрения политики и экономики. Я регулярно езжу на переговорные сессии ООН, там обсуждаются меры по снижению выбросов, энергоэффективность или возобновляемая энергетика. Стараюсь расширить свою повестку, несмотря на большую занятость: меня волнует загрязнение воздуха и воды. К сожалению, совсем мало пишу о проблемах мусора, лесов.

 

В каком формате развивается экологическая журналистика — как аналитика или как научпоп?

— Есть и то, и другое. Появляются новые форматы, ориентированные на потребителя. Например, есть такой ресурс Lookbio, который занимается всевозможными разборами: из чего сделаны косметика или моющие средства. Появилось много специализированных экологических изданий. То есть сейчас можно встретить почти любые форматы — от потребительских до тех, которые отслеживают экономические процессы.

 

Много ли журналистов занимается экологической проблематикой?

— В Петербурге, где я живу, постоянно пишущих журналистов человек пять, не считая блогеров. Существует даже неформальное объединение петербургских экологических блогеров. Но поскольку большинство изданий находятся в Москве, там и журналистов намного больше. Раньше на мероприятиях можно было встретить три с половиной человека, а теперь много новых лиц.

 

Насколько российская экожурналистика соответствует западным стандартам в этой области?

— Западная журналистика тоже неоднородна. Я слежу за СМИ США, Великобритании и Германии — там, конечно, этим проблемам уделяется больше внимания. Но за последние 7 лет ситуация кардинально поменялась и там, и в России. Мы идем по пути развития жанров и создания новых форматов, и я не вижу большой пропасти между нами. Хотя американцы, например, чаще пользуются «большими данными» (big data) и мультимедийными форматами.

 

Есть ли стандартный набор инстанций, куда журналисту нужно обращаться за экологической информацией?

— Скорее нестандартный. Все зависит от конкретной темы и уровня проблемы — федеральная она или местная. Как ни странно, но бывает сложно даже получить информацию о загрязнении воздуха. Дело в том, что данные из разных источников могут противоречить друг другу. Иногда сложно понять, откуда взялась информация и как она была добыта. 

В принципе экологи более разговорчивые, чем представители власти, но есть и вполне открытые официальные органы. Все это необходимо как‑то уравнивать. Есть проблема нехватки экспертов по целому ряду тем. Для меня при поиске экспертов важным является то, что человек понимает в теме больше меня.

Как правило, во всех регионах есть представительства Росгидромета, центры исследований в местных вузах, местные комитеты по экологии, Росприроднадзор, экологические организации. В Москве по общефедеральным вопросам экологической политики я довольно часто общаюсь с экспертами ВШЭ, РАНХиГС и МГУ, соответствующих институтов РАН.

Какие мероприятия нужно обязательно посещать экологическому журналисту в течение года?

— Их сейчас очень много. Увеличилось количество экологических панелей на экономических форумах. Например, недавно я принимала участие в Красноярском экономическом форуме. За границу езжу в основном на климатические мероприятия. Кстати, для журналистов часто выделяют гранты на такие поездки. Для этого нужно иметь публикации по теме, а также довольно хорошо знать английский язык. Появилось много экологических тренингов для журналистов за рубежом, российских не вспомню. Есть объединения экологических журналистов — от всероссийского до региональных.

 

Насколько тексты экологических журналистов влияют на ситуацию?

— Иногда публикация имеет положительный эффект. Она может создать более «открытое» восприятие проблемы и поиска в ее решении. Я пишу, как правило, на темы, связанные с экологическим законодательством, политикой или экономикой, и несколько раз критика, озвученная в моих текстах, повлекла изменения в нескольких законопроектах. Многие люди идут в журналистику, чтобы что‑то изменить. Это идеализм, но большинство моих коллег придерживаются этого мнения.

Многие люди идут в журналистику, чтобы что‑то изменить

Это идеализм, но, как мне кажется, большинство моих коллег придерживаются этого мнения.

 

Сколько людей читают твои тексты, случаются ли дискуссии?

— Мне присылают статистику по всем материалам. В среднем показатели варьируются от 5 тысяч до 40 тысяч просмотров. Зависит от актуальности темы. Комментариев на сайтах изданий, как правило, мало, в основном люди пишут в социальных сетях. Бывают неадекватные комментарии, например, тема климата часто привлекает людей, которым чудится мировой заговор.

 

Бывает ли давление со стороны официальных органов или бизнеса? Опасно ли вообще быть экологическим журналистом?

— В моей практике случаев прямого давления не было. Были звонки с просьбами что‑то не публиковать или смягчить текст. Насчет опасности — все зависит от темы и региона. На федеральном уровне это, наверное, менее «опасно», чем на местном, где критика или попытки расследований воспринимаются довольно болезненно. Поэтому если кому‑то сложно сообщить о проблеме в местных СМИ, то лучше написать об этом сразу в федеральное издание. Набирает популярность ресурс Активатика, куда пишут активисты или журналисты из регионов об акциях протестов или случаях коррупции. Эти темы активно подхватываются и другими СМИ.

 

А как обстоит дело с экожурналистикой в регионах?

— Сейчас появилось довольно много ресурсов, которые уделяют внимание экологическим темам. Например, «Семь на семь», которые уже вышли за пределы Сыктывкара. Причем делают они это на хорошем мультимедийном уровне. В Красноярске тоже очень много пишут об экологических проблемах, насколько я успела заметить.

 

Какие книжки ты читаешь? Что тебя вдохновляет?

— Я читаю много текстов на английском языке, которые посвящены связи экологии и экономики. Например, недавно читала интересный материал на сайте Resilience.org о том, как преобладающий вид топлива определял политическую систему. Угольная экономика породила профсоюзное движение, рабочий класс и марксистскую идеологию. Нефтегазовая экономика привела к падению рабства, снижению роли рабочего класса и появлению квалифицированной рабочей силы, закату профсоюзного движения и новым вызовам в международной политике.
Современная экономика возобновляемых ресурсов влечет децентрализацию энергоснабжения, усиление роли местных энергоресурсов и локального самоуправления, а также вопросы о новом будущем в этих условиях.

Еще мне интересна тема планетарных границ — до какого предела мы можем черпать ресурсы природы. Напремер, когда существенным образом начнет сокращаться популяция определенных видов рыбы? Сколько еще мусора сможет «переваривать» океан?

Последняя книга по экологии, которую я прочитала, была «Секретная жизнь деревьев» (The Hidden Life of Trees: What They Feel, How They Communicate — Discoveries from a Secret World). Ее написал немец по имени Петер Воллебен (Peter Wohlleben) — о том, как старшие деревья подпитывают своих отпрысков или как они предупреждают друг друга о наступлении паразитов, то есть о целой системе коммуникации между деревьями. После этого я смотрю на деревья совершенно иначе.

Справка

Ангелина Давыдова родилась и живет в Санкт-Петербурге, окончила Санкт-Петербургский государственный университет экономики и финансов. С 1999 года работает в российских и международных СМИ. Стипендиат программ Reuters в Университете Оксфорда (2006), Environmental Leadership Program UC Berkeley,
California (2012). Организатор и преподаватель медиатренингов по экологической журналистике в различных городах РФ, стран Восточной Европы и Центральной Азии. Руководитель медиапроекта Water Stories, посвященного водной журналистике в странах Центральной Азии в бассейне Аральского моря (2010-2012) 

Фото: shutterstock.com, vk.com
Сообщить об ошибке
Июн 7, 2017