Учёные из ВШЭ подсчитали, что ежегодно из поселений уезжают 200 тысяч человек. В 2025 году численность городского населения составляла 109,8 млн жителей, а сельского — 36,3 млн. Что писали об этом 58 лет назад? Приводим текст статьи кандидата экономических наук Виктора Переведенцева, опубликованного в журнале ЖУРНАЛИСТ в апреле 1968 года.
Социологический разрез проблемы: уходящие из села – причины и следствия. Две стороны текучести. Миграцией можно управлять.
МНЕ КАЖЕТСЯ, что в последние годы для нашей журналистики становится все более характерной тема «Человек среди людей».
Человек и коллектив, коллектив и общество, человек и общество. Это то, чем профессионально занимаются социологи. Может быть, одна из причин сдвига в журналистике — развитие эмпирической социологии в нашей стране в самые последние годы. Но, с другой стороны, и журналистика начинает активно помогать развитию науки. По «долгу службы» я читаю все выходящие у нас научные работы по миграции населения, благо их не так мнoro. Ho с особенным интересом я прочел статью публициста А. Янова «Костромской эксперимент», опубликованную в конце прошлого года в «Литературной газете». Миграцию изучают главным образом экономисты и географы. Широкий социальный взгляд на эти процессы для них не характерен.
А журналист пишет о том, что многое в миграции сельской молодежи определяется социальной структурой деревни и социальными отношениями. Эти отношения как бы выпадали до сих пор из поля зрения специалистов. Беда большинства научных paботников в узости подхода, в том, что очень часто они вырывают изучаемый процесс из eгo естественных связей. K сожалению, журналист нередко слепо следует за узким специалистом. Отсюда, мне кажется, обилие статей, требующих, к примеру, изничтожения текучести кадров. Понять сложное социальное явление во всех его аспектах, связях и опосредствованиях трудно. Но это необходимо сделать, если мы хотим вать правильно ориентировать читателя в сложном мире, дать ценную пищу его уму, а не набор стереотипов обыденного сознания.
Попытаюсь взглянуть на некоторые, на мой взгляд, интересные для журналистики проблемы глазами социолога.
ПОЧЕМУ УХОДИТ молодежь? Тема, разумеется, не новa. Сельская молодежь активно уходит в города. Как и чем удержать ее в селе? Проблема эта в последние годы обсуждается куда как активно. Но вот вопрос — надо ли удерживать?
С ростом городского населения связаны основные наши экономические и социальные достижения. Кто такие наши современные горожане по происхождению? В основном это горожане первого поколения — сами переселенцы и дети переселенцев. Если не сами горожане, то их родители в свое время, тоже в молодые годы, ушли из села. Переселения сельских жителей и естественный прирост переселенцев дали более 90 процентов всего прироста горожан за 40 лет. Вот статистика последних лет. За 8 лет после переписи 1959 года городское население увеличилось на 28 миллионов человек, сельское немного уменьшилось, Большинство прироста городского населения опять-таки произошло за счет села.
А нужно ли было это? Может быть, без этого можно было великолепно обойтись? Посмотрим. Чем заняты сегодня в городах бывшие колхозники, рабочие совхозов, их дети? Почти все переселенцы в городе работают или учатся. Многие и работают и учатся. При этом доля незанятых в народном хозяйстве горожан (главным образом домохозяек) резко снизилась. Выходит, перемещение сельских жителей в города было хозяйственной необходимостью.
Посмотрим на дело с другой стороны. B сельском хозяйстве страны занято около трети ее трудовых ресурсов. Мало это или много? Все познается в сравнении. В других промышленно развитых странах в сельском хозяйстве занято обычно 15 человек из ста работников.
Так, может, никакой проблемы тут нет? Увы, есть, и притом острейшая! Беда не в том, что сельское население и особенно молодежь уходит из села. Плохо, что переселенцев дают главным образом места с недостатком рабочей силы в сельском хозяйстве. А вот из трудоизбыточного села многих районов, особенно из сельских местностей ряда союзных республик, они не уходят. Приведу лишь один пример. В Западной Сибири, в селах которой не хватает по крайней трети нужных работников, численность сельского населения за 8 последних лет уменьшилась на 10 процентов, а в трудоизбыточной Средней Азии увеличилась более чем на 20 процентов.
Территориальные различия миграции населения в последние годы усугубили основной недостаток в размещении сельского населения — несоответствие между потребностью в рабочей силе и наличием трудовых ресурсов.
Нужно, следовательно, регулировать миграцию. Это и пытаются делать. Главным образом административными методами. О некоторых результатах этого регулирования я уже сказал. Несомненно, что административные меры принесли больше вреда, чем пользы. Остановить поток покидающей села молодежи, снизить темпы роста больших городов не удалось. Стремление сельского населения уйти в город даже усилилось.
Ограничения прописки вызвали примечательный психологический эффект. Жители больших городов гораздо реже стали выезжать в другие места, боясь, очевидно, что им не удастся вернуться обратно. Запрет прописки фактически оказался запретом выписки. А запретить прописку все-таки не удалось. Практически.
На бумаге-то все эти запреты есть. Но и только. Лишь то или иное важное ведомство, предприятие или учреждение начинает ощущать значительные трудности с рабочей силой, оно обращается с соответствующей петицией, и в обход основного постановления принимаются дополнительные, разрешающие прописать столько-то строителей, министерских работников или работников сферы обслуживания.
В больших городах усилилась концентрация специалистов, которым в них делать-то, в общем, нечего, — агрономов, зоотехников, ветеринаров, мелиораторов, лесоводов и еще многих других.
СУЩЕСТВУЕТ тут и другая, не менее важная сторона. О ней немного позже. А теперь попробуем разобраться в причинах и механизме миграции сельской молодежи.
Чтобы переселиться, нужны по крайней мере два условия: желание переселиться и возможность сделать это. Возможности переселения ограничены потребностью городов в рабочей силе. Вот ведь говорят: открой «закрытые» города — и вся страна ринется в них. Нет ничего ошибочнее этой мысли. «Емкость» города для переселенцев жестко ограничена без всяких специальных постановлений. Можно допустить, что сотни тысяч людей хотели бы жить, скажем, в Ялте или Кисловодске. Но не живут. И не будут, если только там не построят заводов.
Чем вызывается желание переселиться? Действием причин многочисленных и весьма разнообразных. Но в основе большинства их лежит одно — экономические различия между городом и селом. И прежде всего отставание села по уровню благосостояния, по доходам, уровню оплаты труда. Отсюда многие особенности образа жизни сельского жителя, различия в культуре, быту и т. д. Различия, о которых прекрасно знает каждый сельский житель. Его информация о городской жизни — из первых рук. У многих в городе близкие родственники — недаром же город «вышел» из села, у других знакомые, третьи сами жили в городе. А недавние горожане хорошо знают условия жизни в селе.
Различия в городской и сельской жизни весьма тщательно взвешиваются. Каждый отдельный человек может ошибиться в своих оценках. Общество в целом здесь ошибиться не может. Не в силу особой мудрости народа или мистических свойств коллективного разума. Дело обстоит куда проще. В статистике есть такой закон — «закон больших чисел». Он говорит о том, что в явлениях, которые складываются из множества отдельных событий, индивидуальные отклонения взаимопогашаются. Отдельный человек может ошибиться как угодно сильно и в любую сторону, но средняя оценка останется точной.
А человеку всегда было свойственно стремление к лучшему.
Человек ищет где лучше. Пусть это звучит слишком обыденно. Но такова истина. И прежде всего истина непреходящего экономического характера. Вспомните слова В. И. Ленина о том, что «рабочие идут в места более высокой заработной платы… Как ни просто это соображение,— его слишком часто забывают люди, которые любят подниматься на высшую, якобы, «государственно-хозяйственную, точку зрения».
Естественно, само понимание «лучшего» разное для разных людей в одно и то же время и для одних и тех же людей в разные времена. У каждого человека есть определенные представления о ценностях жизни, их относительной важности, определенные идеалы, стремления. Конечно, у сельских жителей они несколько иные, чем у горожан, но в последнее время различие стирается очень быстро. Об этом можно судить по специальным социологическим исследованиям, например, исследованиям отношения к разным профессиям, что, кстати, особенно важно с точки зрения миграции сельской молодежи. Характерно, что у городской и у сельской молодежи наименьшим престижем пользуются занятия в сфере обслуживания, а после них — занятия в сельском хозяйстве. И хотя сельская молодежь, естественно, оценивает их несколько выше, чем городская, вывод все тот же: молодежь с относительно высоким уровнем образования в массе своей желала бы заниматься несельскохозяйственными видами труда. Городской «образ жизни» вообще стал некоторым эталоном и для многих сельских жителей, для молодежи в первую очередь. Поэтому в селе имеется изрядный запас «потенциальных» мигрантов, то есть людей, желающих переселиться, в города и не могущих сделать этого из-за недостатка рабочих мест в городе. Это отчетливо выявилось в конце 50-х начале 60-х годов, когда в рабочий возраст входила малочисленная молодежь рождения военных лет. Хозяйство городов развивалось примерно прежними темпами, относительная потребность в дополнительной рабочей силе увеличилась, и усилился отток из села.
Но если желающих переселиться в города больше, чем вакантных мест в них, то, следовательно, претенденты на эти места конкурируют между coбой? Несомненно. Ярче всего это проявляется в союзных республиках.
Несколько лет назад на Душанбинском текстильном комбинате мне пришлось наблюдать прием новых рабочих. Типичные случаи.
Первый. Входит молодая девушка, видно, приезжая. Робко спрашивает инспектора отдела кадров: «Нельзя ли к вам на работу?» «А вы кто?» «Ткачихa (прядильщица, ровничница)». «Какой разряд?» «Четвертый (третий, пятый)». «Где живете?» «Приехала из Иванова (Шуи, Калинина, Камышина). «Нужно общежитие?» «Да». «Вот вам направление. Устраивайтесь.
Приходите завтра утром, поставим к станку».
Второй. Входит таджичка или узбечка. Тот же вопрос. «A вы кто?» «Такая-то (называется фамилия)». «Нет, я говорю о специальности». (Недоумение, венное замешательство.) «Ну что вы умеете делать?»
Оказывается, что специальности нет. «Где живете?» (Называется улица Душанбе.) «Сколько лет?» «Двадцать». «Семья, ребенок?» «Есть».
Теперь поставьте себя мысленно на место работника отдела кадров или руководителя предприятия. Кто вам больше подходит? Готовый квалифицированный работник или человек, которого еще надо всему научить?
Поэтому-то на громадном комбинате больше половины работников — русские, украинцы, татары. Русские работницы в основном на старых текстильных центров. Приехали они чаще всего потому, что в Иванове, Шуе, Камышине не так-то просто создать семью.
Может показаться, что все это не имеет прямого отношения к уходу молодежи из русского села.
Имеет. Если ткачиха из Иванова окажется в Душанбе или Ташкенте, то на ее место придет девушка из того же русского села, из своей или соседней области.
Велик ли отток населения из РСФСР за ее пределы? Не мал. За годы, прошедшие после последней переписи населения (1959 г.), за пределы республики выехало на два миллиона человек больше, чем въехало в нее. Два миллиона. Они ушли из села.
Что же нужно, чтобы эти два миллиона могли остаться? Надо, чтобы на их месте оказались другие. Где их взять? В трудоизбыточном селе.
Для того, чтобы в селах Костромской, Вологодской или Томской областей оставалось больше молодежи, надо, чтобы больше молодежи ушло из сел Украины и Молдавии, Средней Азии и Закавказья. Я не думаю, что южанам надо обязательно ехать в Сибирь или на Дальний Восток. Хорошо будет, если они более активно пойдут хотя бы в собственные города. Чтобы молодежь не уходила из одних мест, надо, чтобы она ушла из других. Мысль проста до примитива. И тем не менее — сколько раз приходилось читать об «успехе» школы и комсомольской организации района — им, видите ли, удалось добиться, что в Черновицкой области, в Грузии или Фергане (называю самые трудоизбыточные места) выпускной класс целиком остался в родном колхозе. Но ведь это означает, что места этих патриотов без кавычек (по недомыслию любителей вселенских схем) будут заняты в городе колхозной или совхозной молодежью из той же обезлюдевшей деревни Центральной России или Сибири.
Журналисты тут очень часто оказывают медвежью услугу. Причем интерес газет к миграции сельских жителей повышается к концу учебного года. Особенно интерес молодежных газет.
Но вот не молодежная, а газета «Сельская жизнь» публикует большую и интересную статью, автор которой с удовлетворением отмечает, что в Грузии молодежь уже не стремится уйти из села. Наоборот. Другое специальное издание — « Учительская газета» — бьет тревогу: выпускники школ в Запорожской области уходят в город.
Радость и тревога тут однозначны. Однозначны узким, непродуманным подходом к очень важной проблеме. Впрочем, не хочу быть голословным. А для того беру капитальную научную работу НИИ Труда «Трудовые ресурсы СССР». Вот глава о трудовых ресурсах в сельском хозяйстве. На странице 103 читаю, что в колхозах Грузии рабочей силы в два раза (!) больше, чем ее нужно в период наибольшего напряжения сельскохозяйственных работ. На предыдущей странице сообщается, что трудоспособный колхозник на Северо-Западе РСФСР отработал за год в общественном хозяйстве 255 дней, а в Грузии — 148 дней.
Стоит ли тут радоваться?
Это отнюдь не исключительные, а типичные примеры. Примеры, пусть не обижаются товарищи журналисты, мышления стереотипного.
Неоправданные радости и столь же неосновательные тревожные сигналы принесут мало пользы. Гораздо важнее для наших газет неустанно пропагандировать, что в социалистическом обществе процесс миграции подвластен управлению.
В ПРИНЦИПЕ миграцию упорядочить можно. Уверен, что в ближайшем будущем научные работники разработают совершенную систему разных взаимосвязанных мер, а созданные в прошлом году органы по использованию трудовых ресурсов, применив ее, смогут многого достигнуть.
Какой бы ни была новая система, в основе ее будут меры экономические. Главное вот в чем: надо установить и постоянно поддерживать оптимальные соотношения уровней жизни населения разных мест и разных групп в одном месте. Проще говоря, люди одной профессии и квалификации в местах с недостатком трудовых ресурсов должны жить лучше, чем в местах трудоизбыточных. А ведь сейчас часто бывает наоборот.
В последнее время многое делается, чтобы установить такое правильное соотношение. Например, с 1 января этого года установлены коэффициенты к заработной плате для всех работников Севера и Дальнего Востока.
Значительно увеличены так называемые северные льготы.
В то же время нужно повысить «конкурентоспособность» сельской молодежи союзных республик. Улучшение преподавания русского языка в национальной сельской школе, улучшение подготовки на селе квалифицированных кадров для города, может быть, даже «бронирование» для сельчан мест на промышленных предприятиях и стройках — все это вполне возможные, эффективные и гуманные меры.
И наконец, нужна умная и обязательная для всех ведомств общегосударственная политика общественно — организованного перемещения населения.
Надо ли, например, на средне-азиатские гидротехнические стройки завозить работников из Сибири? Из Сибири, куда рабочих везут со всей страны? С точки зрения общества в целом — не надо. Но вот на строительстве Нурекской ГЭС вы найдете рабочих и с Братской, и с Красноярской ГЭС, и даже с Мамаканской и Вилюйской. И прибывших сюда, как правило, не самостоятельно, а по переводу. И это не только проходчики, экскаваторщики и иные высококвалифицированные рабочие. Это и рядовые шоферы, работники складов и т. д.
ТЕКУЧЕСТЬ КАДРОВ… Бич производства, экономически вредное, антиобщественное явление, подлежащее скорейшему искоренению. Таков обычный подход. Решительный и бескомпромиссный. И — бесплодный.
Что такое текучесть рабочей силы? Общепринятое понимание этого термина таково: сменяемость работников в результате их увольнения «по собственному желанию›.
Откуда берется это желание? Из стремления, очевидно, улучшить в том или ином отношении условия своей жизни. Побудительная причина та же, что и у переселенца.
С точки зрения отдельного предприятия в текучести, кроме вреда, пожалуй, ничего и не заметишь. Но правильная ли это точка зрения? Нет ли более дальновидной? Допустим, что в некотором городе есть родственные предприятия. Его освоение требует больших усилий, труда квалифицированных работников. В том же городе предприятия, на которых такие работники есть. Но они совсем не лишние на своих заводах. Если стать на точку зрения конкретного предприятия, то отпускать своих работников на новый завод не следует. В столь простом случае обычно с помощью общественных организаций частные интересы подчиняются общим.
Возьмем ещё пример — текучесть в строительстве. Здесь она как раз много выше, чем в промышленности. Посмотрим, куда деваются уволившиеся со строек. Часть переходит на другие стройки. Другая — значительная — в промышленность и другие отрасли хозяиства. Кто замещает ушедших? Разные люди, но в значительной мере — переселенцы из села. Через какое-то время многие из них тоже окажутся в промышленности, на транспорте или где-то еще. А на их место снова придут люди из села. Строительство — тот «проходной двор», через который «проходит» в город громадная доля выходцев из села. Ежегодно многие сотни тысяч молодых людей. Хорошо ли это для строительства? Едва ли. А как с точки зрения общества в целом? Пока что массовое строительство предъявляет высокий спрос на рабочую силу с низкой квалификацией, но повышенные требования — к здоровью и физической выносливости. Здесь масса всякого рода подсобных работ. Здесь высоко ценятся профессии механизаторов. То есть здесь нужно то, чем обладают выходцы из села. И, наоборот, сельский житель сплошь и рядом не обладает знаниями и навыками, необходимыми для работы в промышленности и других отраслях. Чтобы получить такие знания и навыки, надо пожить в городе. Работа в строительстве для многих — способ «зацепиться» за город. Здесь человек проходит первоначальные этапы адаптации к городским условиям жизни. Обжившись в городе, осмотревшись, получив специальность, повысив квалификацию, окончив вечернюю школу, вчерашний выходец из села может найти место и получше. Место, которому он соответствует теперь и не соответствовал тогда, когда пришел из села. Так что и текучесть в строительстве, если взглянуть на нее пошире, есть совершенно необходимый пока элемент в общей системе перераспределения рабочей силы между разными частями народнохозяйственного организма.
Есть в текучести и положительные моменты. Так, нередко люди работают не профессии или ниже своей квалификации. Вот что показало большое обрадование текучести в ленинградской промышленности. Из тех, кто имел на старом месте работы первый разряд, он сохранился только у половины рабочих, 24 процента получили второй разряд, 12 процентов — третий, 10 процентов — четвертый, а 4 процента — пятый и шестой. Значит, люди имели высокую квалификацию и не использовали ее раньше. Разве переход в этом случае наносит обществу больше вреда, чем приносит пользы?
Нельзя не видеть, что текучесть у нас рабочей силы в немалой степени связана с поисками работы «по душе» ценой проб и ошибок. Но кому же неизвестно, что любимая работа куда продуктивнее нелюбимой?! Так что и эту сторону текучести надо с народнохозяйственной точки зрения записать ей в актив. Наконец, всякого рода переходы из одного коллектива в другой совсем не безразличны с точки зрения развития самого человека, его духовного роста.
Смена работы, как и смена места жительства, развивает человека.
Есть, конечно, и другая сторона проблемы. За пределами всего, о чем сказано, есть и потери в производительности труда, и затраты на дополнительную подготовку и переподготовку рабочей силы, и дополнительный износ оборудования, и многие другие потери. И едва ли можно оправдать любые увольнения по собственному желанию, так же, как не следует и все такие случаи осуждать. Текучесть рабочей силы подобно и миграции населения, процесс вполне «естественный», то есть неизбежный и необходимый. Его не отменишь и не обойдешь. Его надо регулировать. А для этого необходимо отчетливо знать, что в этом процессе полезно и что вредно. Вредное стараться искоренить, полезное — поощрить. Я давно жду, что следующий соискатель ученой степени (а на текучести уже многие «остепенились») решится классифицировать текучесть с точки зрения ее вреда и пользы.
О ВРЕДНОЙ текучести стоит сказать подробнее. Нет спора, с ней надо бороться. Вот только как? Полистайте газетные подшивки, сколько тут призывов всячески ущемить, поприжать, подвергнуть общественному порицанию «летунов», «дезорганизаторов производства», «любителей длинного рубля» и т. д. За шумом как-то упускаются из виду главные причины повышенной текучести, то, что лежит в ее основе.
А здесь есть вещи крайне интересные и на редкость странные, Например, заработок рабочих одинаковой профессии и квалификации на соседних заводах может различаться в полтора-два раза. Несколько лет назад месячная зарплата токарей 4-го разряда на красноярских заводах была такой: на заводе искусственного волокна — 69 рублей, «Сибэлектростали» — 125, «Сибтяжмаше» — 151 рубль. В таких случаях происходит вот что. Если освобождается рабочее место на предприятии с высокой зарплатой, на него переходит рабочий с другого завода, на место ушедшего —с третьего и т. д.
Особенно высока, как известно, текучесть строителей. Одна из причин — плохое материально-техническое снабжение строек. Даже на всесоюзно знаменитой стройке Ачинского глиноземного завода половина времени простоев (многочисленных и продолжительных) вызывалась перебоями в поставке стройматериалов. Простои сказываются на заработках, следовательно, увеличивают текучесть.
Наконец, проблемы быта. На шелковом комбинате в том же Красноярске работают преимущественно молодые женщины.
Однако обеспеченность яслями и детскими садами здесь была намного хуже, чем на том же «Сибтяжмаше», где работают в основном мужчины. Ещё пример. Летом 1966 года мне пришлось специально изучать текучесть и миграцию рабочих на Средней Оби, в новом нефтяном районе. Одной из главных причин крайне высокой текучести было плохое продовольственное снабжение. Например, в магазинах Сургута совсем не было молочных продуктов.
Никто, видимо, не будет спорить, что воспитание у рабочего высокой сознательности, ответственности за свое дело, свой коллектив — дело крайне важное, и не только с точки зрения текучести. Но нельзя ограничиваться только этой стороной дела. Сколько ни борись с текучестью путем воспитательной работы, сколько ни создавай «общественных отделов кадров», если не изжить таких «объективных» ненормальностей, толку не будет.
Мне кажется, что прежде всего важна позиция журналиста, его точка зрения, «ракурс», под которым он видит проблему.
Главное, чего не хватает нашей печати при освещении текучести кадров, — глубины. Винить в этом журналистику трудно — наука не дала здесь хорошего примера. Однако изживать этот недостаток надо.
Я понимаю, конечно, что смена устоявшихся представлений — процесс нелегкий. И выражение типа «общественно необходимая текучесть кадров» еще не завтра станет столь же обычным для экономиста, социолога, журналиста, как, скажем, «общественно необходимые затраты труда». Но станет.
Пусть человек ищет. То, что нужно ему. Но давайте создадим такие условия, чтобы полезное отдельному человеку было полезно и обществу в целом. Это возможно.
