Вся Россия обсуждает Викторию Боню. В курилках заводских общежитий и в роскошных особняках, в парикмахерских и кофе-шопах университетов, в офисах небоскребов «Москва-Сити» и в очереди у ларьков на колесах, курсирующих от села к селу в Сибири и на Урале. Домохозяйки и многодетные матери пересылают друг другу портреты Виктории, эстетствующие литераторы уже сложили о ней иронические стихи. Самые разные политики и властители дум уже высказались о ней – подчас довольно неожиданно, народная молва уже говорит о «бонимании» и «бонибуме». Боня – это уже мем. Если бы ее не было, ее следовало бы непременно выдумать.
В чем причина?
В ее обращении к президенту в запрещенной в РФ сети «от народа России, хотя он об этом и не просил», не было ничего нового, такого, о чем раньше не говорили и не писали.
«Владимир Владимирович, вас боятся. Мы не должны вас бояться. А я вас не боюсь… Я русская, это моя страна. Вы наш президент. Но многого вы не знаете…Я считаю, что между вами и нами, народом, – огромная стена».
Она сказала об оторванности власти от народа. О наводнении в Дагестане, об экологической катастрофе в Туапсе, о насильственном забое скота у фермеров Сибири, об убийстве «краснокнижных» животных и занятии заповедников, о бесправии граждан. О том, что ограничения интернета губят мелкий и средний бизнес. Что люди хотят уехать из страны. «Люди страдают. Вы должны знать, что происходит».
Сама интонация обращения вызывала самые разные аллюзии – здесь угадывались и «речи простых женщин вождю народов» сталинской поры, и челобитные давних эпох, но также – интонации традиционных высказываний скоморохов и шутов правителям о том, о чем вельможи, чиновники и простые подданные боялись сказать. Шуту позволено многое! Блогер – тот же шут, особенно если с накаченными силиконом губами, в макияже… К тоже же – женщина…
Пост получил более 30 миллионов просмотров в первые же дни, и это число продолжало расти, обращение переправляли и в других мессенджерах, его смотрели добропорядочные граждане, лишенные VPN. И передавали другим. В словах Бони отразился очевидный запрос на перемены. Об этом говорили практически все — от лидера КПРФ Геннадия Зюганова до либеральных каналов в запрещенных сетях и оппозиционных лидеров общественного мнения. Дмитрий Песков сообщил, что с обращением Бони ознакомились в Кремле. Видимо, после этого Владимир Соловьев, ранее оскорбивший Боню и как публичную личность, и как женщину, и заодно всех ее защитниц, включая почему-то и Дорджу Мелони, в результате чего пришлось объясняться российскому послу в Риме, нехотя пригласил возмутительницу спокойствия в эфир своего канала и сделал вид, что извинился. Виктория великодушно согласилась, сверкая нарощенными ногтями. Она чувствовала себя победительницей.
Виктория Боня возникла со своим обращением в информационном пространстве неожиданно для всех. И сумела воздействовать на основные болевые точки миллионов именно потому, что она сама, ее биография и история ее успеха – плоть от плоти новейшей российской истории, во всей ее противоречивости.
«Для многих женщин в России Виктория Боня – человек из народа, из самых низов, которая достигла успеха и известности и не потеряла связи с почвой, с теми людьми, среди которых выросла. Она не дочка олигарха. Кто из московских интеллигентов думает о том, что чувствует фермер, когда у него убивают весь скот? Когда отнимают мелкий бизнес местные бандиты и чиновники? Даже когда уничтожается заповедник? Она со своими пластическими операциями и «гламуром» говорит с людьми на одном языке, и это вызывает доверие. Кроме того, в ней многие видят некий пример того, чего может достичь простая девочка, и что она может смело говорить…», – считает писательница Светлана Василенко. Она уверена, что у нее появятся( уже появилось) немало последовательниц. Как раз потому, что она не старается приноровиться к тому или иному стереотипу, предлагаемому различными группами и настроениями в обществе и в СМИ.
Образ женщины всегда обладал особой значимостью в СМИ, начиная с первых десятилетий российской печати, становясь частью идеологического противостояния. Еще в середине 19 века западники и славянофилы на страницах легендарных изданий предлагали различные женские образы-символы, прогрессивные критики считали отношение к женщине важной составляющей идентичности современника. Правда, в основном эти тексты писали мужчины. В бурные годы революций женщина и ее права были подняты на щит пропагандой, крестьянки с книгами в руках и Лиля Брик в косынке на плакатах Родченко навсегда вошли в историю искусства и пропаганды, в 1937-38-х на страницах «Огонька» почти не было публикаций о политических процессах, но красовались прекрасные фотографии счастливых трактористок и пианисток, ткачих и партийных активисток. Зоя Космодемьянская, Лиза Чайкина, Ульяна Громова… Советская система средств массовой информации и пропаганды (СМИП – именно так назывался наш предмет на факультете журналистики МГУ) эффективно использовала образы женщин и саму тему равноправия в своих интересах, настолько, что эта тема вызывала тоску и очевидное неприятие большинства молодых, да и не только сограждан. Интерес к западному, запретному стилю жизни, конкурсам красоты, эротическим фильмам и публикациям, привел к тому, что еще до заката СССР в свободолюбивых изданиях стали появляться рискованные фото, а Маша Калинина, победительница первого конкурса красоты, стала национальной героиней. А вскоре газета «Правда» назвала юную россиянку – победительницу конкурса « Мисс Вселенная» настоящей патриоткой.
Инженеры и директора фабрик были вытеснены из медиапространства, их место заняли топ-модели, жены бизнесменов ( чего стоит рекламный плакат «Женщина друг супермена»), а также запрещенные раньше маргиналки, путаны, подруги воров в законе…Карьерная женщина изображалась неудачницей в личной жизни, активистка – уродиной с дурным характером… Присутствие женщин в политической жизни, в бизнесе, тот факт, что женщины – большинство избирателей, никак не влиял на устойчивые стереотипы, которые сохранили свое влияние намного дольше, чем реалии 1990-х. О реальной жизни женщин писали и говорили до обидного мало. Вероятно, дело в том, что либералы постсоветской поры были очарованы образами декабристок или сексапильных красоток, националисты – традиционными крестьянками, носительницами традиционных ценностей.
Сегодня официальная пропаганда традиционных ценностей и особенно ее форматы вызывает по меньшей мере усмешку молодых, которые во время обязательных танцев девушек в кокошниках на мероприятиях обмениваются в мессенджерах клипами западных рок групп или играми из тик-тока. Так же, как мои сверстники в поздние брежневские годы во время пропагандистских мероприятий читали запрещенные советской властью книги или переписывали тексты «Биттлз».
Женщина, которая говорит публично и независимо – это новый феномен.
Женщина, которую не ждали. Не партийный функционер, не мечта либерала или «почвенника». Продукт противоречивой российской реальности. К этому феномену есть смысл присмотреться…
