Никогда не гадали, проходя обычный двор, что скрывают его дома с неравнодушными глазами-окнами, холодные даже в летнюю жару подъезды, трещины на штукатурке и аккуратные клумбы? Порой город хранит историю в тех местах, где, казалось бы, просто живут, пьют кофе или спешат по делам.
Давайте немного прогуляемся по Москве и заглянем в несколько важных для журналистского сообщества мест, где ещё ощущается дух знаменательных событий прошлого!
Точка 1: Тишина после «Часа Пик»
Пройдя от метро «Павелецкая» в сторону улицы Новокузнецкая. У дома 30с1, в обычном жилом дворе попробуем остановить время. Здесь играют дети, люди гуляют с собаками, но для журналистов это прежде всего место памяти о яркой звезде российского телевидения и журналистики начала 90-х годов.
В девять часов вечера 1 марта 1995 года Владислав Листьев поднимался по лестнице первого подъезда в свою квартиру. В это время неизвестные уже поджидали его для расправы. Прозвучали два выстрела. На пол упали гильзы пистолета Browning. И вот он убит, пуля пробила голову. Деньги и дорогой телефон остались нетронутыми. А по всем телеканалам позже начали показывать чёрную картинку с фотографией ведущего и подписью: «Владислав Листьев убит».
Сейчас стены подъезда перекрашены из зеленого в белый, а двор считается образцовым и отмечен грамотой «за благоустройство с активным участием населения». Проходя мимо этих тихих домов с новыми металлопластиковыми окнами даже в голову не приходит мысли об одной из самых громких трагедий прошлого.
И хотя на стене у первого подъезда даже нет мемориальной таблички, остаются гулкая пустота и ощущение несправедливости, которые живут на холодных ступенях этого подъезда уже три десятилетия.
Точка 2: Луч «Маяка»
Выйдя из тени кровавой трагедии девяностых, можно отправиться прямиком в кафе «Маяк» в здании Театра Маяковского. Изначально здесь, на Большой Никитской 19/13, занимался биомеханикой Мейерхольд, но в 90-е это место превратилось в Нарнию для творческой интеллигенции. Место, открытое Максимом Сухановым, Ларисой Бравицкой и Александром Самойленко, изначально было клубом для исключительно «своих». Попасть внутрь можно было только по звонку и с разрешения хозяев заведения.
Здесь рождались сценарии, решались коммерческие вопросы и разражались скандалы. Гостями клуба были, в первую очередь, актеры и их друзья, а также музыканты, художники и, конечно, журналисты. Они водили друзей, оставляя верхнюю одежду в легендарном шкафу, за которым скрывалась уборная. Все звания оставались за дверью, а разговоры и дружеские связи были самой ценной валютой этого заведения.
Охранники «Маяка» после закрытия дали немало интервью и поделились невероятными историями. Кто-то рассказывал, что за столами буфета студенты театральных вузов встречались со своими преподавателями, кто-то упоминал историю пьяной перепалки, во время которой бывший редактор «Коммерсанта» Андрей Васильев подрался с негром и откусил ему ухо. Большинство «баек» о «Маяке» сейчас кажутся нелепыми и смешными. К примеру, пересказанная в одной из статей история о постояльце какого-то отеля, пришедшего в клуб в одной простыне. Поэтическое общество «Маяка» пригрело гостя, блуждавшего приключений. К утру они уже вместе читали у памятника Крылова на Патриарших стихи поэтов Серебряного века.
Сейчас «Маяк» переоткрылся как арт-пространство внутри театра. Тем не менее обстановка прежнего буфета, где пили «Джек Дэниэлс» и читали Дмитрия Пригова, до сих пор ясно ощущается. Это место, где по будням царила тишина, а по выходным — Содом и Гоморра.
Точка 3: Домжур. Обитель слова
Буквально в семи минутах ходьбы от «Маяка», по Малому Кисловскому переулку мимо особняка В.В. Думнова, стоит Центральный дом журналиста на Никитском бульваре, 8А.
Внутри пахнет старым деревом, книгами и словом, которое в руках профессионалов обретает вес. Этот запах неподвижен, даже в бесконечной гонке времени. За лепниной и высокими окнами слышно, как где-то звонит телефон и стучат клавиши, а на первом этаже кто-то очень эмоционально ругается с редактором по громкой связи. Обычная жизнь.
А ведь стены помнят другое. До революции здесь, в усадьбе князей Гагариных, собирался высший свет Москвы. В 1812 году здание полностью сгорело, остался лишь каменный флигель, который в 1820 году был перестроен в дом Анастасии Щербининой, дочери Екатерины Дашковой. Именно здесь кружился в вальсе с Натальей Гончаровой Пушкин, а через сто лет, уже в советском Доме печати, Маяковский добивался, чтобы это место отдали под цех для очеркистов и фельетонистов.
Сейчас Домжур — это творческое пространство с журналистским колоритом. Сюда приходят на лекции и презентации книг, кинопоказы и за стаканчиком любимого кофе.
Возьмите же и Вы свой любимый напиток в журналистском кафе неподалеку и отправляйтесь к последнему месту нашего тематического маршрута!
Точка 4: Бронзовый свидетель времени у стен ТАСС
Прогулявшись по Бульварному кольцу столицы, Вы около здания ТАСС. Перед вами три бронзовых фигуры: корреспондентка с микрофоном, оператор и фотограф. Этот памятник, словно застывший в воздухе момент работы, когда только загорелась табличка «On air».
Эта скульптура — двадцать первая по счёту в стране, посвящённая журналистам. Она про тех, кто живет и работает сейчас, кто рвётся в эпицентр событий, спорит, убеждает, доказывает и идёт к правде, несмотря ни на что.
Конечно, это место у стен ТАСС не связано с конкретными именами. И всё же оно не перестает быть от этого менее важным. Бронзовая скульптура около здания новостного агентства словно напоминает: журналисты — это часто обычные люди, хватающие момент за хвост и выходящие из толпы в самое сердце происходящего события. А за их спинами место, в котором с 1904 года вращаются мировые новости. И так будет еще много лет.
Фотографии предоставлены Вероникой Новиковой
Обложка сгенерирована Алиной Пьянковой в ChatGPT
