Что чувствует современный подросток в океане информации? Как ощущает себя, свои возможности? В чём видит опасность, на что полагается?
Об этом размышляют финалисты премии «Глаголица», участники семинара эссеистов.
Элла Махмутова «Этот новый шум»
Мир с треском преобразился. Человек оказался в безграничном океане информации, где любой желанный контент находится на расстоянии вытянутой руки. Но почему изобилие часто оборачивается лишь усталостью? А главное — что с этим делать?
Заглянем в начало. Возьмём, к примеру, радио. В 1938 году Орсон Уэллс устраивает радиопремьеру «Войны миров», и слушатели массово верят в пришествие марсиан. Классический сюжет: неподготовленная аудитория пришла в шок.
Сегодня то же радио уже потеряло значительную часть актуальности. Есть у вас радио? Вероятно, нет. Ту же судьбу постигло и телевидение, ставшее массовым всего в пятидесятых. Главный аналог теперь — конечно, Интернет, в котором и происходит глобальный культурный обмен, где контента стало в миллионы раз больше, и он доступен каждому. Создавать контент может кто угодно, от ребёнка до старика. И аудитория, кажется, испытала всё. Наступило пресыщение, и шок мы испытываем всё реже. Каждый потребитель может выстроить себе такой мирок, какой ему угодно, и люди объединяются в группы, которые выбирают очень схожие мирки. Мы часто оказываемся замкнуты в своём поле, будь то общество фанатов кошечек и собачек, группа любителей кофе, фанбаза успешного сериала или одного из тысячи сериалов, его пародирующих. Объединяться — хорошо, но плохо, когда человек оказывается намертво закрыт в одном инфополе.
Психика человека стремится к знакомым вещам — это избавляет от тревоги и экономит ресурсы. И алгоритмы этим пользуются — они показывают контент, максимально похожий на то, что вы уже одобрили когда-то. Они защищают нас от шока, потому что реакция на шок непредсказуема — мы можем и уйти из приложения. Похожая схема у нерабочих сервисов знакомств, которым попросту невыгодно, чтобы вы нашли пару. Цель приложений ясна — создать максимальный комфорт и удерживать пользователя часами. В этом безмятежном комфорте мы и потребляем контент. Но контент — ответственность уже не только алгоритмов, но и людей.
Хорошие схемы и сюжеты всегда копировали, но теперь их стало так много, что мы, не приглядевшись, не можем разглядеть в них проблеска оригинальности. Копирование стало культурой: формат трендов, которые задают единожды и воплощают тысячи раз, уже не вызывает ни у кого вопросов. И уже кажется, что различия в контенте едва различимы, а темы всегда ориентированы на прибыль… Неужели конец? Дальше — хуже?
Здесь вступает в игру главное «но» — экспериментов в сфере контента тоже стало больше!
Конечно, книжные гиганты охотнее опубликуют роман, основанный на проверенной модели. Кинокомпания снимет трёхсотую часть супергеройской саги. При виде даже гения-экспериментатора значительная часть людей (как и всегда) покрутит пальцем у виска и выставит его вон. Но это было и раньше. Просто сегодня стало больше контента и, следовательно, гораздо больше переработанных идей (ведь перерабатывать контент — увы, самый простой способ его производить). То, что нам мешает, — шум, в котором легко увязнуть.
Люди, когда посмотрят один (пусть даже гениальный) тренд в тысяче воплощений, чувствуют нужду в новом. А алгоритмам невыгодно давать новое.
И если молчат гиганты, можно обратиться в том числе к частным производителям. Хотя бы командные «зины», благотворительные конкурсы, частные выставки, блоги. Таким проектам попросту необходимы люди.
Предполагаю, что наверняка есть и большие издания, просто неизвестные в вашем культурном поле, неизвестные вам. Бывает и так, что одного конкретного поискового запроса достаточно, чтобы прыгнуть в другой мир. Что-то, о чём вы слышали краем уха или не слышали совсем — новый для вас режиссёр, неизвестный эксперт. Контент из другого поля может ошарашить подобно тому, как в прошлом веке ошарашило «пришествие марсиан». Сколько новых (или даже старых) фильмов и книг каждый из нас откладывает? Как часто мы боимся завести знакомство, ленимся пойти в театр или на выставку? Нас сдерживает не отсутствие информации, а привычка. Алгоритмы предлагают вам то, что понравится наверняка, даже если это уже утомляет. Люди верят алгоритмам, потому что это — самый очевидный путь. Но людям нужно новое, даже если они его боятся.
Мы находимся в интереснейшем времени — просто в слишком шумном. Что будет дальше — никто не знает. Но мы можем сделать настоящую жизнь насыщеннее. К этому я и призываю — к отдалению от цифрового шума и попыткам вытащить из пучины контента новые идеи. Это трудно, но возможно, хотя бы в вашем личном мире. Шум — преграда на пути к оригинальности, а не её конец.
Софья Гаврикова «Меж небом и землёй»
Не успела закончиться посадка на самолёт, как родился конфликт между двумя людьми, мужчиной и женщиной примерно одного возраста. Причина — грудной ребёнок.
— Ну вы что, заткнуть его не можете?! Это ваш ребёнок! — орал мужчина. Видно было, что он крайне возмущён, вероятно, настроился на комфортный отдых с первых минут путешествия. В руках у него был рекламный проспект и буклет туристического агентства.
Ответа женщины не последовало.
Знакомая ситуация?
Не кажется ли вам, что в этой ситуации отчасти виновата та самая реклама, которая окружает нас каждый день и составляет значительный массив того информационного мусора, который засоряет наше пространство?
Для кого-то реклама — это профессия, работа, карьера, кто-то добился успеха. Но существует и другая сторона. Многим знакомо пренебрежительное определение «жертва маркетинга», когда имеют в виду кого-либо, кто повёлся на рекламу и приобрёл услугу или товар, предлагаемый рекламой, не особенно вникая в детали.
Зайдите на сайт авиакомпании, вам пообещают полный комфорт: у нас удобные места, отзывчивый персонал, никаких задержек рейсов. Одним словом — просто мечта пассажира, ты уже расслабился и предвкушаешь счастливый отдых. Обещанный комфорт стоит недёшево. Предвкушая поездку, человек думает, что отдых уже начался. Можно уже начать отдыхать от близких, от семьи и детей. Но не тут-то было. Женщина с орущим ребёнком нарушает идиллию.
Что же, родителям маленьких детей никуда не ездить? Нет, конечно. Наверное, надо сделать специальную зону для матерей с детьми, но, вероятно, тогда билеты в эту зону будут стоить дороже, и не все на это согласятся, и всё равно кто-то будет недоволен соседством с малышом. Запретить летать с грудным ребёнком нельзя, компании это невыгодно, как-никак для них это деньги. Тем более возраст «капризов» у каждого ребёнка индивидуален. Может быть, компания уберёт рекламу суперкомфорта? Не все от этого откажутся, зачем терять деньги и покупателей.
Наверное, вся беда в отношении взрослых к незнакомым детям. В Интернете можно увидеть множество видео блогеров, жалующихся на неудачный опыт встречи с маленькими детьми и их матерями. Реклама на сайтах и жалобы блогеров дополняют друг друга — и все вместе выступают против матерей. Хорошо было бы подготовить видео, которые рассказывали бы о взаимопомощи людей в полёте, о важности понимания нужд каждого, об уважении к взрослым и к детям. И не только в полёте. Это было бы полезно всем, помогло бы кому-то стать добрее и преодолеть влияние окружающего нас информационного мусора.
Валерия Ульянова «Дефект бабочки»
…А начиналось всё с культа индивидуализма…
Персональные устройства, персональные экраны, персональный поиск, реклама (тоже как бы персональная) — «Фанта: возьми лучшее от жизни в одном стакане».
В результате мощнейшей селекции определился отдельный вид гусениц Фанта, выражаясь привычным языком — потребители. Детерминируем его: потребитель — предельный гедонист, противоположность творцу, живущий по принципу из детской песни «куда подует ветер, туда и облака, по руслу протекает послушная река…»
Но ты, человек, от природы привычен к комфорту. Потребителями, в особенности глупыми потребителями, легко управлять: выходит, толпа предсказуемее, чем отдельно взятый индивид. Парадокс индивидуализма: «все не могут быть не такими, как все». Скажу больше, фундаментом современной информационной ленты является глубинное противоречие: Индивидуализм и брат его старший Эгоизм несовместимы с идеями патриотизма, ныне не менее настойчиво звучащими из каждой бочки. Мысль интересная, кто помянет — тому глаз вон.
Потребитель поглощает информацию, как гусеница. Чем легче и доступнее информация, а главное, чем раньше она услышана, тем она кажется правдоподобнее — в этой области проведено множество научных исследований, к сожалению, без доступа в сеть на конкретный пример не сослаться. Вспомните, после того как кто-нибудь набедокурит, дети бегут ко взрослому наперегонки, каждый стремится первым донести свою правду. СМИ устроены схожим образом: первая «правда» и есть первое, самое важное впечатление.
С появлением интернета информации стало больше, следовательно, ненужной информации стало больше в квадрате. Гусеница не может потреблять факты, противоречащие друг другу, и, как правило, считается с первой полученной информацией. Проблемой это становится в тот момент, когда встречаются две гусеницы, откормленные несовместимыми фактами. Где истина? Говорят, посередине, но у порочного круга каждая точка и «начало», и «конец», и «середина». Да ведь так можно добрести до опаснейшей мысли о переписанной истории… Второй глаз вон, Большой Брат следит за вами.
Бывает, люди окончательно расходятся из-за несовпадающих взглядов: близкий друг моего отца избегает свою мать, радикально придерживающуюся противоположных взглядов относительно известного текущего вопроса. Несовместимые истины разобщают людей, рождая недоверие, подозрительность. И вот в чём дефект: в мире, где всё познаётся в сравнении, будучи неспособным оценить окружающих, человек не способен адекватно оценить самого себя. Поднимается классический вопрос «тварь я дрожащая или право имею?..»
Вернёмся к нашим гусеницам. Существует и крайний случай потери всякой доли рассудка, когда по нитке-убеждению плетётся кокон — схема, набор предрассудков, отграничивающий человека от посторонних истин, тема маленького человека. Прекращается всякое движение, всякая мысль.
А затем в коконе рождается мёртвая бабочка.
Занавес.
Артём Варич «Цифровое пространство»
Жизнь моих сверстников с раннего утра и до позднего вечера сводится к почти непрерывному взаимодействию с социальными сетями. Одно движение пальца — и перед глазами открывается мир чужих улыбок, путешествий, достижений и безукоризненных фотографий. Соцсети стали частью повседневной жизни, местом общения и самовыражения.
Подростковый возраст — это время, когда человек особенно остро ищет ответ на вопрос «Кто я?» И зачастую общественное мнение играет крайне важную роль в формировании личности. Лайки… Комментарии… Число подписчиков… Всё это ключи к уверенности в себе, общество как бы принимает юного блогера. В противном случае подросток чувствует неуверенность и отчуждение.
За красивой публикацией часто скрывается монотонная жизнь со всеми присущими ей невзгодами. Но некоторые этого не осознают и, поддаваясь влиянию, считают, что их жизнь скучна, содержит избыток серых ощущений, скудных эмоций; положение не соответствует пожеланиям, а будущее постоянно из перспективных целей превращается в несбывающиеся мечты.
Но социальные сообщества могут не только внушать подсознательно потребителю ту или иную информацию. С развитием информационного мира вся наша социальная жизнь перешла на виртуальные страницы Интернета. Вот возьмём, к примеру, школьный класс, обыкновенный, и пусть в нём учатся выпускники основной школы. Как и везде, в классном обществе существуют дружба, любовь, взаимовыручка и гордыня. Уже на уровне закона есть негласное правило: авторитет со своими «приближёнными» выбирает самого слабого одноклассника, зачастую открытого, доброго, но не имеющего возможности за себя постоять, впоследствии становящегося жертвой насмешек и издевательств, так называемого буллинга. Жертва после очередной серьёзной стычки может замкнуться и в лучшем случае уйти в общение онлайн, без личных встреч «face to face». И тут, казалось бы, надёжный щит становится стартом пути в бездну, которая носит название пострашнее, — кибербуллинг.
Этот термин обозначает систематическую травлю человека с использованием цифровых технологий. В отличие от буллинга, агрессор целенаправленно и многократно наносит вред жертве, имеет доступ к ней и в соцсетях, и в мессенджерах, и на цифровых платформах, что увеличивает неравенство сил.
Более того, я однажды столкнулся с этим явлением. Мою близкую подругу, живущую в близлежащем селе, стали преследовать, её изображение выложили в Telegram-канал, издевались и оскорбляли, конечно, анонимно. Проблема подобной ситуации заключается в том, что обидчик не просит прощения, даже после претензий и ответных угроз, единственный выход — выключить экран телефона и жить спокойно. Хотя это сделать по силам не каждому.
Однако соцсети могут предстать вовсе не только в лице зла-угнетателя. Медиапространство подчас помогает человеку или даже спасает его, «вытаскивает» из тяжёлой жизненной ситуации. Несколько моих знакомых смогли справиться со своими страхами, в том числе со страхом незнакомых, социофобией, стали самостоятельно взаимодействовать с другими людьми, а не прятаться за свои комплексы и недостатки, часто выдуманные.
Мне кажется, важно не осуждать социальные сети, а использовать их обдуманно. Они могут вдохновлять и при этом создавать твоё отражение, подобно зеркалу. И всё же ни количество лайков, ни число подписчиков не способны определить ценность человека. Каждому нужно понять, что настоящая самооценка строится не из чужих реакций, а из понимания и принятия самого себя — со своими достоинствами, сомнениями и правом быть несовершенным. И чем чаще вспоминать об этом, тем меньше экран будет владеть вашими настроением и представлением о себе.
Елизавета Карнаухова «Виртуальный побег»
Ночью в темноте тысячи комнат светятся одинаково. Подросток лежит на кровати, его лицо подсвечено экраном, а пальцы быстро набирают текст. Но на том конце провода отвечает не друг, не мама и не одноклассник. Там отвечает искусственный интеллект.
Сегодня нейросети продвинулись настолько, что могут за секунду сделать многое: написать реферат, создать плакат или сымитировать живого собеседника. Искусственный интеллект стал казаться всемогущим, но этот технологический прогресс парадоксальным образом запер людей в полном одиночестве внутри одной комнаты. Вокруг скопились терабайты информации, но в этой цифровой толпе человек всё равно остаётся совершенно один, без простого человеческого тепла.
Информационное пространство сегодня устроено так, что побег в него проще, чем выход наружу. Лента подстраивается под твоё настроение, алгоритмы сами решают, что тебе показать, а нейросеть всегда готова ответить. Кажется, что всё под рукой, но именно эта доступность и создаёт ловушку.
В современной психологии этот феномен называют «цифровым эскапизмом». Эксперты определяют его так: «Это феномен, при котором люди используют цифровые технологии как способ избежать реальных проблем, стресса, эмоциональных трудностей или дискомфорта». Я могу это подтвердить. Когда перед поездкой на конкурс меня накрыла паника, когда от страха перед новыми людьми и незнакомым городом внутри всё сжималось, я поймала себя на том, что сижу в пустой комнате и судорожно листаю ленту, пытаясь спрятаться от реальности, убежать в этот экран.
Мне и раньше был знаком этот зажим, когда хочется просто раствориться в телефоне, чтобы никто не видел твоего одиночества и растерянности. Кажется, что если ты закроешься в цифровом мире, то спасёшься от чужих взглядов и оценок. Общение с живыми людьми — это часто риск, страх быть отвергнутым, неуверенность… Человек в реальной жизни может не так посмотреть, неверно оценить тебя, высмеять или проигнорировать. И от этого хочется стать невидимой.
Чтобы сбежать от подобного страха, кто-то выбирает нейросети. ИИ — это идеальное, но фальшивое убежище. Он всегда онлайн, он послушно имитирует заботу и никогда не скажет: «Мне некогда» или «Ты несёшь бред».
Недавно я провела эксперимент и написала чат-боту: «Мне очень страшно, я чувствую себя одинокой». Нейросеть мгновенно выдала идеальный, вылизанный ответ: «Мне жаль, я рядом. Ты со всем справишься». Я решила продолжить этот диалог и написала: «Но ведь я так переживаю». На что получила: «Всё будет хорошо, ты сможешь». Дальше продолжать я не стала, ведь скрипт сработал безупречно. Но ловушка в том, что за этими буквами — пустота. Робот способен подделать слова, но он мёртв внутри, у него нет чувств. Он лишь просто поддакивает каждой мысли собеседника.
Почему важно выбирать живого собеседника, а не послушного робота? Ответ кроется в самой сути нашей природы. Живые люди не идеальны: они могут ранить, не понять тебя или повести себя глупо, но только они способны на искреннее, настоящее сопереживание. Настоящая дружба и любовь рождаются не там, где всё гладко и безопасно, а там, где люди вместе проходят через трудности, учатся прощать и открывают друг другу душу. Робот никогда не заменит этого опыта, он не умеет чувствовать. Общаясь только с кодом, человек рискует навсегда остаться эмоционально глухим.
Нейросеть может сгенерировать миллионы идеальных страниц, но она никогда не заменит ту самую химию, тот бешеный пульс и трепет, которые рождаются между людьми, когда преодолевается страх. Инфопространство должно быть инструментом, а не убежищем. Ведь подлинная зрелость измеряется не бесконечным пролистыванием чужих жизней на экране, а возможностью открыто общаться с людьми без страха и зажимов.
И когда сегодня ночью в темноте комнат снова загорятся тысячи одинаковых экранов, выбор останется за каждым: продолжить прятаться в безопасном суррогате или наконец-то выключить свет, выйти в реальный, пугающий, но такой прекрасный мир, перебороть волнение и посмотреть друг другу в глаза.
Лидия Фадеева ««Потерянное» поколение»
Ночь. Компьютер. Одинокая ветвь обсуждений на форуме. Общаются двое.
— Видела?
— Что?
— То, что о тебе пишут в Интернете.
— А что там такого пишут?
— Пишут, что ты и твои сверстники ленивые глупцы, которые не высовывают свой нос из гаджетов. А ещё вы безответственные депрессивные дети, подверженные выгоранию…
— Глупости какие-то. Почему же это про меня?
— А ты когда родилась?
— В 2011 году.
— Тогда поздравляю, по теории поколений ты — зумер.
— И?
— Что «И»? Ты потеряна для общества, разве нет?
— Чушь собачья. Ты наговариваешь. И люди в Интернете всё врут.
— Докажи!
Иногда вижу такие диалоги в соцсетях. Честно говоря, тема для разговора непопулярная, одногодки говорят о ней неохотно. Зато взрослые часто шутят по этому поводу и разносят всякую ересь по сети. Да и не только там, откровенно говоря.
Для начала о теории поколений. Кого вообще можно называть миллениалами, кого зумерами, а кого альфами? Исходя из теории, поколение миллениалов начинается с 1981–1984 годов и заканчивается примерно в 1996–2000 годах. Поколение зумеров ориентировочно — с 1997 по 2012–2015. А представители поколения альфа родились в промежутке между 2010-ми и 2024 годами. Информация в источниках разнится, поскольку никто точно не знает, когда точно то или иное поколение сменяет другое. Однако, я думаю, их перемена зависит скорее от воспитания и настроения больше, чем от календарных дат. Представьте, вам нужно чем-то занять ребёнка, пока вы поглощены домашними делами. Есть выбор: дать ему книжку или включить телевизор. Казалось бы, мелочи, но именно из них и складывается будущая личность, увлечения и, как ни парадоксально, принадлежность к тому или иному поколению.
Сами слова миллениал, зумер, альфа — это термины, которые используются для более наглядного разделения людей на категории по возрасту и воспитанию.
Вообще, теория поколений — это неплохо. Она помогает рекламировать товары и услуги для определённой аудитории, например. Но чаще всего она создаёт гигантское количество стереотипов.
Я не совсем понимаю, почему все так беспощадно набросились именно на зумеров, подростков. Потому что наш образ жизни не такой, как у старших? Или потому что поколение альфа только-только родилось и ещё непонятно, кто из них вырастет? А может, дело вообще не в этом, а в том, что зумеры — это такое поколение, которое застало становление сегодняшнего Интернета и появление нейросетей. Может, это раздражает тех же миллениалов, у которых не было возможности искать любую информацию быстро и легко или общаться с миллионами людей по всему миру…
Мои друзья-одногодки пишут интересные тексты, рисуют, становятся юными чемпионами России по карате, создают свои проекты и выигрывают гранты на их реализацию. Далеко не все мы «утонули» в гаджетах и безразличии ко всему окружающему!
Благодаря Интернету появилось множество возможностей, этого отрицать нельзя. Например, я учу японский язык с преподавателем из Санкт-Петербурга. Вместе со сверстниками из моей школы подготовила проект для предприятия в нашем городе. Мы в основном работали с сайтами и общались с работниками компании по видеосвязи. Без интернета всё это провернуть было бы очень сложно.
Я часто вижу в соцсетях, новостях и на сайтах обеспокоенные или просто обидные кликбейтные заголовки о своём поколении. Хотя реальных причин для беспокойства нет, странно думать, что новое поколение — проблема для общества, лишь потому, что у них появились новые возможности. Информационное пространство исказило моё «я» до неузнаваемости в глазах других людей.
Хочется подвести какие-то итоги, но я не могу. Проблема исходит из нескольких источников одновременно: она берёт начало и в тревоге людей и их приверженности стереотипам, и в практике соцсетей, которые сами по себе провоцируют и тиражируют стереотипы и резкие формулировки. Вообще, каждое поколение подвергалось пренебрежительному отношению со стороны предыдущих. Правда и то, что в каждом поколении есть те, кто полностью соответствует стереотипам. Именно за них и цепляется общественное мнение и соцсети.
Споры о зумерах далеко вышли за рамки споров о поколениях. Я хотела бы, чтобы в этих дискуссиях, часто оскорбительных для моих сверстников, существовали правила приличия и соблюдалась этика работы с информацией.
— …Думай, что я «потеряна». Я приведу ещё миллион примеров и в который раз докажу, что это не так. Можешь нести эту несусветную чушь и дальше. Но однажды о нас забудут и будут «травить» следующее поколение. Распространяй в Интернете что-то более стоящее, чем просто слухи и стереотипы. Это просто совет.
Ветвь оборвалась, собеседник ушёл из сети. Понял ли он хоть что-то из моих пламенных речей? Или ему просто стало скучно спорить дальше? А я пойду спать. Завтра будут новые люди на форуме, которые будут писать о том, что зумеры глупцы и что они навсегда остались детьми. А через год так напишут ещё о ком-то. Хотя это уже совсем другое.
Спокойной ночи.
Таисия Андрющенко «Про сегодня»
Последние несколько дней я провела в самой некомфортной для меня обстановке — я лишилась Интернета. Никаких переписок с близкими, которые остались в другом городе, никаких смешных видео из TikTok, и отсутствие в быстром доступе, как я его называю, интернет-помогатора. Да, как впоследствии выяснилось, в учебном корпусе нашего лагеря Wi-Fi есть, но и он работает слабенько. Наверно, для меня эти условия стали таким реальным «выходом из зоны комфорта». Такой резкий интернет-детокс помог мне кое-что понять…
Каждый день в обычной жизни у меня начинается одинаково: я выключаю будильник в телефоне и на пару минут «залипаю» в уведомлениях. Там сообщения от друзей в чатах, мемы в пабликах и уйма новостей. Мне кажется, многие люди, как и я, буквально живут в Интернете. Современный информационный мир изменил наши привычки, и, наверное, сейчас самое время подумать о том, как же среди миллионов гигабайт контента не потерять себя.
Если задуматься, человечество ещё никогда не находилось в таких условиях. Раньше, чтобы узнать новости, нужно было совершить усилия: купить газету, включить в строго определённое время телевизор, настроить правильно радио. Информация была ресурсом, который нужно было искать. Сегодня всё перевернулось с ног на голову: теперь информация сама ищет нас. Она караулит в смартфонах, всплывает уведомлениями и догоняет таргетированной рекламой. Из-за этого у современного инфополя появилось три главные проблемы, а мешают ли они нам, решать каждый вправе сам.
Мы объедаемся «информационным фастфудом». Наш мозг просто не успевает всё переварить. В итоге мы знаем обо всём по чуть-чуть. Это как съесть коробку конфет вместо полноценного обеда: вроде бы наелся, но ничего полезного для себя не получил.
В современном инфополе слишком много мусора и фейков. Любой человек с телефоном в руках — сам себе СМИ. С одной стороны, это окрыляющая свобода! С другой — порождение хаоса. К примеру, во времена пандемии вокруг вируса и вакцин возникло огромное количество мифов (от чипирования через вышки 5G до смертоносности самих вакцин). Люди часто охотно верили пугающим постам в мессенджерах больше, чем официальным ресурсам. На литературной смене в лагере нас учили такой вещи, как фактчекинг. Тому, как воспринимать информацию с учётом анализа всех сведений, данных в официальных и проверенных источниках. Но сейчас в киберпространстве господствует ИИ, и это всё гораздо усложняет: правду от выдумки становится отличить всё труднее.
Алгоритмы Интернета работают таким образом: рекомендуемый контент выстраивается на основе пользовательских запросов. Тут вступает в силу феномен «эхо-камера». Человек остаётся заложником собственных рекомендаций и пожеланий, сам того не понимая. Ему комфортно смотреть только то, что интересно, приятно, а такой комфорт сродни деградации.
Эта проблема — не вина Интернета или нейросетей. Это безответственность общества. Информационное поле современности зависит от нашего отношения к нему. Если отбросить ворчание о его вреде, увидим, что медиа открывают перед нами невероятные возможности, которых не было ни у одного поколения до нас. Достаточно одного вирусного поста, чтобы организовать сбор средств на операцию или собрать отряд волонтёров на поиски пропавшего человека. Медиа дали нам право голоса там, где раньше бюрократические механизмы работали медленно, требуя долгого рассмотрения.
Инфополе — не враг и не сборище мошенников. Это просто мощный инструмент. Всё зависит от того, как ты им пользуешься. Если проводить время в сети 24/7, бездумно листая ленту, то можно действительно потерять связь с реальностью. Но если использовать информационное поле для учёбы, идей, общения с близкими и творчества, оно делает нас сильнее.
Ксения Трушева «Информация и шум»
На первый взгляд, в информационных технологиях нет ничего плохого. Это быстрый доступ к любой информации, которая преподносится максимально сжато и понятно. С появлением таких технологий исчезла потребность в долгом, рутинном рытье в книгах, журналах и других источниках.
Но быстрый и неограниченный доступ к информации легко перерастает в информационный шум. Мы листаем ленту в ВК, ТикТоке, Инстаграме, глотаем уйму всевозможных данных, которые могут быть абсолютно ненужными. Информационный шум приводит к ряду проблем со здоровьем: к рассеянности, стрессу, утомляемости, проблемам со сном и прочему.
Могу по себе сказать: полазишь по интернету, а потом и внимание рассеивается, и башка не варит.
В век информационных технологий с информационным шумом можно бороться.
Во-первых, нужно определить приоритеты: выбрать, какая информация нужна, а какая — нет, и не «лазить» по ресурсам, которые не несут с собой что-то нужное.
Во-вторых, надо отключить лишние оповещения и оставить только критически важные сигналы.
В-третьих, стоит установить временные рамки. Значит, выделить 2–3 интервала в день для проверки почты и соцсетей, а в остальное время стараться игнорировать уведомления.
Для борьбы с информационным шумом есть ключевой навык — медиаграмотность: умение анализировать, расставлять приоритеты и критически оценивать информацию.
Заключить можно цитатой Рольфа Добелли: «Информационный шум затрудняет принятие решений, отвлекает от главного. В результате пользователь сбивается с правильного курса и начинает сомневаться в принятом решении, теряет производительность, время и ресурсы, испытывает психологическое давление».
Вот такая вот обратная сторона лёгкого доступа к информации.
Светлана Тарабукина «Голос в пространстве»
Нам задали написать эссе на тему «Информационное пространство». Казалось бы, понятная и правильная тема. Но честно? Мне не очень хотелось писать об этом. Однако в тот момент на семинаре я промолчала. И в этом молчании как раз и кроется моя настоящая тема — мой страх высказать своё собственное мнение.
Мы живём в мире, где информация окружает нас повсюду. В соцсетях, видеороликах, новостях, все вокруг кажутся невероятно умными, яркими и уверенными в себе. Информационное пространство стало таким громким, что свой собственный тихий голос в нём услышать очень сложно. А подать его ещё сложнее.
Именно с этим я столкнулась на «Глаголице». Раньше у меня никогда не было опыта участия в подобных дискуссиях, и среди других ребят я почувствовала себя очень неуверенно. Вы все казались мне настоящими профессионалами, которые легко, красиво и смело отстаивают то, что им нравится или не нравится. А я смотрела и думала: «Я так не умею». Внутри всё сжималось от страха: а вдруг я начну говорить, запнусь, скажу какую-нибудь глупость и просто опозорюсь перед всеми? Я ведь только начинаю писать, делаю первые шаги и постоянно боюсь показаться нелепой.
Но потом я поняла важную вещь. Информационное пространство — это ведь не просто бесконечный поток новостей или интернет-сайтов. Оно состоит из живых людей, которые наполняют его своими мыслями. И если каждый из нас будет бояться ошибиться, если мы будем писать только на «безопасные» и скучные темы, в этом пространстве просто не останется ничего настоящего и искреннего.
Именно поэтому я пишу не о технологиях, а о себе. Это эссе — мой первый настоящий шаг навстречу страху. Я хочу перестать прятаться за чужими фразами, хочу научиться говорить свободно и быть уверенной в том, что мои мысли тоже имеют значение. Ведь смелость — это не когда ты ничего не боишься. Смелость — это когда у тебя дрожит голос, но ты всё равно выходишь и говоришь правду.
Ярослав Васильев «О спорт! Ты в ИИ»
Сегодня искусственный интеллект (ИИ) распространяется повсеместно. Даже далёкие от технологий люди учатся им пользоваться, и в профессиональном спорте он может сыграть огромную роль уже сейчас. Многие до сих пор воспринимают ИИ как инструмент для банального поиска информации или компиляции сухих результатов. Однако спортивный ИИ — уже отдельный, стремительно развивающийся мир. Современные алгоритмы способны проводить и судить соревнования, готовить атлетов и детально разбирать технику. Все эти процессы ярче всего раскрываются в лёгкой атлетике — «королеве спорта», объединяющей в себе колоссальное множество разноплановых дисциплин.
Уже скоро эти технологии станут абсолютным стандартом, и вместе с ними неизбежно придут новые, ранее казавшиеся недостижимыми мировые рекорды во всех дисциплинах лёгкой атлетики.
Проведение крупных соревнований сегодня требует гигантской судейской коллегии. На главных международных стартах собирается под 300 судей на 48 стадионных видов в течение 11 соревновательных дней. Если же добавить к этому кроссы, марафоны и ультрамарафоны, штат арбитров разрастается до 500 человек. Такую толпу сложно даже представить. Внедрение современных технологий позволяет сократить судейскую коллегию минимум вдвое, повысив точность судейства. Освободившиеся средства можно направить на повышение оплаты оставшихся ключевых арбитров или на закупку инвентаря, запас которого никогда не бывает лишним. В спорте может случиться всё что угодно, особенно в уличных видах. Если вы подойдёте к легкоатлету-десятиборцу в град, ливень, ураган и спросите, будет ли он соревноваться, он ответит, что готов к этой погоде и выйдет на старт в любом случае. Недавно как раз была такая ситуация в мае на Кубке России по многоборьям. Во время прыжков с шестом — одного из самых сложных видов программы — зазвучала сирена. Но никто и бровью не повёл, никто не пошёл собирать вещи. Спортсмены просто продолжали допрыгивать свои попытки.
Сегодня на передовых аренах применяются брендовые технологии от мировых ИТ-лидеров, полностью меняющие правила игры. Например, высокоскоростной фотофиниш использует линейные камеры FinishLynx от американской компании Lynx System Developers, которые способны сканировать финишную черту со скоростью до 10 000 кадров в секунду. Для сравнения: человеческий глаз плавно воспринимает картинку лишь при 30 кадрах, а предел нашей биологической способности распознать отдельные детали в динамике составляет около 200–250 кадров. Автоматика видит финиш в 40 раз детальнее самого зоркого арбитра.
Этим цифровой контроль на стадионе не ограничивается. В спринтерском беге вовсю применяются тензометрические стартовые колодки японской корпорации Seiko со встроенными датчиками давления. Если система фиксирует отталкивание менее чем через 100 миллисекунд после выстрела, робот мгновенно сигнализирует о фальстарте, ведь человеческий мозг и нервная система физически не способны обработать звуковой сигнал и послать импульс в мышцы быстрее этой одной десятой доли секунды.
В секторах для прыжков и метаний судьям больше не приходится бегать с тяжёлыми стометровыми рулетками. Лазерная система измерения дальности LaserLynx PRO интегрирует в себя высокоточное геодезическое оборудование швейцарского гиганта Leica Geosystems. Она мгновенно считывает лазерный луч, направленный на точку приземления, вычисляя точные координаты и расстояние с погрешностью всего до 2 миллиметров. Даже транспортировка тяжёлых снарядов на исходную позицию теперь автоматизирована: чтобы метатели не ждали, пока семикилограммовый молот или диск понесут через всё поле вручную, на аренах используют автономные радиоуправляемые роботы-тележки. Дизайн для них создают официальные автомобильные партнёры World Athletics, такие как Volvo или Toyota, поставляющие миниатюрные копии своих узнаваемых электрокаров.
Параллельно на мировом и отечественном уровнях внедряются технологии оптического трекинга и 3D-визуализации на базе ИИ. Крупнейшие корпорации, такие как Sony и её дочерняя система Hawk-Eye Innovations, предоставляют комплексный бесконтактный анализ движений. В России аналогичные задачи по распознаванию фаз движений бегунов и прыгунов решаются с помощью алгоритмов компьютерного зрения, разрабатываемых на базе лабораторий ведущих спортивных вузов (например, РУС «ГЦОЛИФК») и ИТ-платформ (таких как системы предиктивного анализа травматизма JuniStat), адаптируемых под циклические виды спорта. Одной из главных точек роста здесь становится интеграция VR-систем, что для российских климатических условий является настоящим спасением в зимний сезон. Из-за снега можно только бегать или заниматься в манеже. Но как тренировать длинные метания — копьё, диск или молот, где снаряд улетает за 60–80 метров? VR-тренажёры, соединённые с ИИ, позволяют метателям отрабатывать биомеханику движения в виртуальном пространстве круглый год. Нейросеть считывает скорость выноса руки и положение центра тяжести. Также технологические гиганты вроде TDK совместно с World Athletics внедряют сенсорные датчики прямо внутрь метательных копий для отслеживания скрытых параметров броска.
Ещё древние греки, создатели Олимпийских игр, считали, что искусство и спорт должны жить вместе, как единое целое. Атлетика для них была частью культуры, стоящей в одном ряду с философией и поэзией. Но сможет ли искусственный интеллект стать частью этой хрупкой гармонии?
Существуют дисциплины, где использование ИИ и сложных судейских технологий невозможно из-за запредельного уровня хаоса и физического износа человека. Например: трейлраннинг (бег по экстремальному рельефу дикой природы) и ультра-экстремальное часовое десятиборье (One Hour Decathlon). В часовом десятиборье атлет обязан пройти все 10 тяжелейших видов классического многоборья (от спринта и прыжков в длину до прыжков с шестом и финального бега на 1500 метров) не за два традиционных дня, а строго за один час (60 минут).
В экстремальном часовом десятиборье и трейле любые математические шаблоны ИИ ломаются. У спортсмена в рамках одного часа между видами остаётся всего по 3–5 минут отдыха. Организм находится в состоянии жесточайшего физиологического кризиса, когда критически падает координация. ИИ-платформа, оценивающая биомеханику, здесь бесполезна: она будет ежесекундно сигнализировать о «неправильных» углах наклона тела и «ошибках» в технике, потому что истощённый человек физически не может двигаться по эталонной траектории. Каменистый грунт в трейле, поваленные деревья, шторм или дикая усталость в часовом многоборье делают цифровой анализ бессильным. Здесь на первый план выходят первобытные качества человека: умение адаптироваться на ходу, ментальная стойкость и способность превозмогать боль.
Кроме того, на соревнованиях машина не способна выступить в роли психолога или тренера. Если тренер начнёт слепо полагаться на подсказки программного кода, он потеряет свою «чуйку» — уникальную интуицию, позволяющую дать единственно верный совет в момент наивысшего психологического накала. На старте атлет не просто слушает наставника, он буквально доверяет ему свою жизнь.
Лёгкая атлетика — это зона повышенного риска. Из-за неправильной техники или неверно подобранного шеста спортсмен может погибнуть. По подтверждённым медицинским данным реестра PubMed и Национального центра изучения катастрофических спортивных травм (NCCSIR) с 1982 по 1998 год, прыжки с шестом имеют самый высокий уровень смертности и критического травматизма среди всех дисциплин лёгкой атлетики. Из 32 зафиксированных жёстких катастроф 50% случаев закончились мгновенной смертью атлета, а 19% привели к пожизненной инвалидности (параличу) из-за переломов шейных позвонков и тяжелейших проломов черепа.
Ужас этого вида спорта заключается в биомеханическом капкане: когда спортсмен взлетает на высоту двухэтажного дома (около 5,5–6 метров) и снаряд ломается под нагрузкой или атлет теряет импульс движения, он падает отвесно вниз. Самое страшное — это падение в саму стальную зону косого металлического ящика для упора шеста (vault box) или промах мимо мягких матов прямо на бетонный сектор. Человек на полной скорости летит головой вниз на абсолютно твёрдую поверхность. Машина не обладает чувством эмпатии и не несёт ни юридической, ни моральной ответственности за жизнь человека.
Фотографии предоставлены авторами работ
Обложка создана Алиной Пьянковой в ChatGPT
