Каждый день новостные редакции публикуют десятки и сотни сообщений о событиях. Формально каждое из них новое. Но если посмотреть на новостной поток в целом, становится заметно: темы повторяются, источники одни и те же, формулировки похожи, а ракурсы почти не меняются. Парадокс современной новостной индустрии в том, что она производит все больше новостей – и все меньше разнообразия.
Воспроизводим однообразие
Нет ни одной редакции, которая собралась бы однажды утром и сказала: «Все, с сегодняшнего дня мы публикуем однотипные новости. И главное – никаких эксклюзивов, пусть все будет только копипастой и пресс-релизами». Но почему-то именно так часто и происходит. Даже в тех редакциях, где когда-то на летучке провозглашали прямо противоположное: искать собственные темы, расширять круг источников, делать повестку живой и близкой к читателям.
Парадокс в том, что однообразие редко является результатом сознательного решения. Оно возникает постепенно – как побочный эффект самой логики новостного производства. Чем быстрее работает новостной конвейер, тем сильнее он стремится к повторению одних и тех же моделей.
У этого есть несколько вполне рациональных причин.
Ограниченный круг источников. В теории новостная журналистика строится на широком и постоянно обновляемом «дереве источников». На практике же в условиях постоянной гонки за скоростью редакции быстро формируют стабильный набор проверенных контактов – тех, кто отвечает быстрее других и чьи комментарии легко встроить в новость. Это удобная и понятная стратегия. Но постепенно она приводит к тому, что в новостях начинают регулярно появляться одни и те же «безопасные» голоса, а альтернативные мнения и новые эксперты остаются за пределами повестки.
Значительная часть инфоповодов сегодня возникает не внутри редакций, а в институциональных центрах производства информации – пресс-службах ведомств, корпораций и крупных организаций. Их коммуникация устроена по довольно унифицированной логике: пресс-релиз, заявление, комментарий официального представителя. Когда редакции работают с этим потоком в условиях дефицита времени, новости начинают воспроизводить структуру самой институциональной коммуникации. Повестка постепенно становится предсказуемой и однотипной.
Давление скорости. Скорость остается ключевой ценностью новостной индустрии, и в этом нет ничего удивительного: аудитория ждет оперативности. Но у скорости есть важный побочный эффект. Когда журналисту нужно подготовить новость максимально быстро, он неизбежно выбирает самый короткий путь – знакомый источник, стандартную структуру текста, проверенный формат подачи. Эти решения абсолютно рациональны в ежедневной работе. Однако в масштабах всей редакции они постепенно формируют устойчивые шаблоны создания контента.
Наконец, современная медиасреда сама по себе способствует синхронизации повестки. Редакции постоянно следят за лентами информационных агентств, публикациями конкурентов, телеграм-каналами и социальными сетями. В результате разные СМИ начинают писать о тех же событиях почти одновременно. С одной стороны, это усиливает конкуренцию за скорость. С другой – делает информационное пространство более однородным.
Каждый из этих механизмов по-своему оправдан и неизбежен. Но вместе они формируют среду, в которой новостное поле постепенно начинает воспроизводить одни и те же темы и ракурсы. Именно поэтому разнообразие новостей редко возникает само по себе. В условиях постоянной новостной гонки его приходится поддерживать сознательно – как одну из задач редакционной политики.
А это важно?
На первый взгляд может показаться, что разнообразие – скорее эстетическая категория, вопрос стиля или редакционной культуры. Однако на самом деле оно связано с гораздо более фундаментальными вещами – тем, как люди воспринимают информацию и как устроена сама общественная коммуникация.
Разнообразие – одно из базовых условий интереса. Человеческое внимание устроено таким образом, что реагирует на новизну и вариативность. Когда информационная среда становится однотипной, мозг начинает воспринимать поток сообщений как повторение уже знакомых схем. Меняются события, фамилии, цифры, но, если структура историй, набор источников и ракурсы остаются одинаковыми, возникает ощущение, что все это уже было. В результате снижается вовлеченность аудитории и постепенно падает интерес к самому новостному формату.
Отсюда парадоксальные эффекты, которые в последние годы фиксируют и индустриальные исследования. Например, в международном опросе Reuters Institute за 2025 г. 40% респондентов признаются, что иногда сознательно избегают новостей (в 2017 г. таковых было 29%). Причины называют разные – от эмоциональной усталости до ощущения информационной перегрузки. Но в их ответах часто звучит устойчивый лейтмотив: новостей слишком много, и они слишком похожи друг на друга.
В этой ситуации аудитория начинает вырабатывать собственные способы дистанцирования. Один из них – простое сокращение потребления новостей: люди реже открывают новостные сайты, отключают уведомления, ограничивают время контакта с новостным потоком. Другой – смещение интереса к альтернативным форматам: подкастам, видеоразборам, авторским каналам, где новости подаются в более личной, разговорной форме и через конкретную человеческую оптику.
По данным того же отчета, среди пользователей соцсетей до 48% молодых людей (до 35 лет) говорят, что чаще потребляют новости от создателей контента и инфлюенсеров, тогда как от традиционных СМИ – около 41%. И это не обязательно связано с тем, что люди якобы «не любят текст». Дело и не в удобстве платформ. Иначе чем объяснить, что в TikTok традиционные медиа получают меньше внимания, чем креаторы (22% против 37%).
Просто людям теперь нужен другой опыт потребления – более «живой», объясняющий, человеческий. «Институциональная упаковка» новостей проигрывает в борьбе за внимание, и потому побеждает персональный медиатор. Тот, кто делает потребление более откровенным и менее формальным.
Есть и еще одна характерная реакция современной цифровой среды – мемификация новостей. Сложные и нередко драматичные события все чаще превращаются в короткие, легко узнаваемые культурные шаблоны – мемы, иронические формулы, визуальные клише. Это может выглядеть как игра или шутка, но по сути мемы выполняют важную функцию: они позволяют быстро «упаковать» событие в простую форму и эмоционально дистанцироваться от перегруженного новостного потока.
«Когда новости воспринимаются как поток повторяющихся сигналов, аудитория ищет не больше новостей, а другой способ их переживания».
Все эти стратегии по-своему являются попыткой аудитории вернуть себе ощущение новизны и смысла в информационной среде, где новости все чаще воспринимаются как однообразный поток. И это потребность оказывается для нее важнее, чем риски манипуляции и дезинформации. Но значение разнообразия выходит далеко за пределы внимания аудитории.
Для журналистики оно связано и с качеством общественной дискуссии. Новости формируют картину мира, через которую люди понимают происходящее вокруг. Если эта картина строится из ограниченного набора тем, источников и точек зрения, общественная повестка неизбежно сужается. В новостях начинают доминировать одни и те же акторы и одни и те же интерпретации событий, тогда как альтернативные ракурсы остаются почти незаметными.
Наконец, разнообразие важно и для самой журналистской профессии. Новостная работа всегда строилась на сочетании рутины и поиска: на умении быстро реагировать на события, но одновременно находить новые темы, новых героев и новые источники информации. Когда же новостное производство становится слишком шаблонным, эта исследовательская составляющая постепенно исчезает. Работа журналиста начинает все больше напоминать механическую обработку, ничем не отличающуюся от конвейерного производства. Помножив это на скорость и когнитивную нагрузку, мы гарантированно получаем профессиональное выгорание. А ведь никто из нас, поступая на журфаки, не мечтал заниматься каждый день унылой рутиной.
«Чем более шаблонной становится новостная работа, тем легче ее загнать в рамки автоматизации. В этом смысле борьба за разнообразие – это вопрос не только качества журналистики, но и будущего профессии».
На этом месте на всем вроде бы как пора поприветствовать ИИ и синтетический контент. Но вот незадача: если весь контент будет таким, что его можно автоматизировать, то возникает неизбежный вопрос: зачем тогда вообще нужен журналист? В этом смысле борьба за разнообразие – это не только вопрос качества новостей или интереса аудитории. Это еще и вопрос сохранения профессиональной роли журналиста в системе производства информации.
Волевым усилием…
«Разнообразие – это не побочный эффект новостей, а ресурс, который редакции должны сознательно поддерживать».
Поскольку сама логика новостного потока постоянно подталкивает редакцию к упрощению, разнообразие никогда не возникает само по себе. Это не случайный побочный эффект журналистской работы, а результат сознательной редакционной практики. Его приходится создавать и поддерживать почти так же системно, как редакции поддерживают скорость или регулярность публикаций. Если попробовать разложить эту задачу на более конкретные элементы, можно увидеть несколько измерений, в которых возникает или, наоборот, исчезает разнообразие новостей.
Прежде всего – тематическое разнообразие. В любой редакции легко обнаружить эффект «повесточного притяжения»: несколько тем начинают занимать непропорционально большую часть новостной ленты. Это может быть политика, происшествия, заявления чиновников, экономические отчеты. Хороший вопрос для редакции – не доминируют ли в повестке недели три-четыре типа событий, вытесняя остальные темы.
Еще менее заметно географическое разнообразие. Новости традиционно концентрируются в столицах, крупных городах и институциональных центрах власти. Но реальная жизнь общества гораздо шире этих точек. Когда география новостей сужается, медийная картина мира начинает искажаться: одни территории постоянно присутствуют в повестке, тогда как другие практически исчезают из поля зрения.
Этот принцип работает для редакций любого масштаба. Национальные СМИ часто оказываются сосредоточены на нескольких политических и экономических центрах, тогда как значительная часть региональной жизни остается на периферии повестки. Но похожая логика действует и на локальном уровне. Если редакция пишет о каком-то конкретном районе, полезно периодически задать себе простой вопрос: все ли населенные пункты попадают в редакционную повестку?
На практике почти всегда выясняется, что редакционная география намного уже реальной. И дело здесь не в том, что в каких-то местах «ничего не происходит». Как правило, ситуация ровно обратная: не бывает территорий, в которых ничего не происходит – бывают территории, где плохо выстроена система источников информации. Если у редакции нет устойчивых контактов, наблюдателей и локальных информантов, эти пространства просто выпадают из поля зрения.
«Не бывает территорий, в которых ничего не происходит – бывают территории, где плохо выстроена система источников»
При этом в последние годы как раз усиливается интерес аудитории к локальному контенту – к новостям, которые напрямую связаны с повседневной жизнью людей и происходят рядом с ними. Но такая повестка редко возникает сама по себе. Для ее появления нужна особая редакционная оптика и особые механизмы работы – гораздо более активные, чем простой мониторинг официальной повестки или пресс-релизов. Это работа с локальными сообществами, поиск новых источников, постоянное «присутствие» редакции в жизни территории. Именно поэтому географическое разнообразие новостей в конечном счете оказывается не столько вопросом карты, сколько вопросом редакционных связей и внимания.
Третье измерение – разнообразие источников. Кто именно говорит в новостях? Чиновники, официальные представители ведомств и привычные эксперты — или более широкий круг участников событий: жители, предприниматели, представители профессиональных сообществ, НКО? В условиях новостной гонки редакции часто возвращаются к одним и тем же спикерам, потому что с ними проще и быстрее работать. Но со временем это приводит к тому, что повестка начинает звучать голосами ограниченного числа акторов.
Есть и еще один аспект – разнообразие форматов. Новостная лента может состоять исключительно из коротких сообщений. Но даже внутри новостной журналистики возможна гораздо более широкая палитра: объясняющие заметки, контекстные материалы, карточки, мини-репортажи, подборки фактов. Когда формат становится однотипным, новости начинают восприниматься как монотонный поток информации.
Наконец, важна и вариативность ракурсов. Одно и то же событие можно показать через разные углы зрения: через последствия для людей, через причины происходящего, через экономические эффекты, через данные или человеческие истории. Если редакция регулярно использует только один – обычно официальный – ракурс, повестка быстро становится предсказуемой.
… и строгим контролем
Все эти измерения на самом деле можно довольно просто контролировать. Например, редакции полезно периодически смотреть на собственную повестку со стороны: какие темы доминируют в ленте, какие почти не появляются. Такой простой инструмент можно условно назвать картой повестки.
Другой полезный инструмент – карта источников: кто чаще всего цитируется в новостях и какие группы практически не представлены. Существует множество потенциальных ньюсмейкеров, которые редко попадают в новостную повестку просто потому, что журналисты не успевают с ними познакомиться. Это могут быть депутаты, продвигающие локальные инициативы, волонтеры и руководители общественных проектов, предприниматели, ученые и специалисты в разных профессиональных областях – от медицины и образования до городской среды, экологии или технологий. Это могут быть руководители культурных институций, активные жители, представители профессиональных сообществ, люди, обладающие уникальной экспертизой в своей сфере.
Полезная редакционная практика – составить максимально широкий список таких контактов и завести простое правило: регулярно разговаривать с ними, даже если они не являются непосредственными героями новостей. Такие разговоры часто становятся источником новых тем, ранних сигналов о проблемах или неожиданных ракурсов. В долгосрочной перспективе именно эта сеть контактов формирует то, что можно назвать живой инфраструктурой редакции – систему наблюдения за реальной жизнью, которая выходит далеко за пределы официальной повестки и пресс-релизов.
Наконец, важно помнить одну вещь, которая может показаться парадоксальной для новостной журналистики: новости тоже можно и нужно планировать. Речь идет не о том, чтобы планировать сами события – это невозможно. Но редакция вполне может планировать тематические направления и проблемы, с которыми она хочет работать в ближайшие недели.
В этом смысле разнообразие повестки – это не только характеристика контента, но и характеристика редакционной организации труда. Когда журналисты получают возможность не только реагировать на поток инфоповодов, но и искать собственные темы, разговаривать с новыми источниками и работать «в поле», повестка начинает естественным образом расширяться. А редакционный календарь наконец-то удается перелистнуть с «дня сурка» на следующую страницу.
Иллюстрации предоставлены Екатериной Балеевской
