Я пришла на факультет журналистики СПбГУ в 2000 году как слушатель подготовительных курсов, закончила специалитет и отпраздновала 60-летие журфака в 2006, закончила аспирантуру, после работы в редакциях пришла на работу на родную кафедру периодической печати, защитила кандидатскую и докторскую, возглавила и переименовала кафедру, открыла новую магистратуру и вот праздную 80-летие alma mater. За четверть века я видела трансформацию образования и профессии, смену поколений педагогов, студентов и журналистов, активно внедряла инновации и осмысляла их в научных работах. Кажется, пришло время остановиться и окинуть взглядом пройденный путь, перед тем как зайти на новый виток
Теория и практика – найден ли баланс?
Когда я училась, то часто слышала, что на журфаке слишком много теории. Слышу это и сегодня. Но разница в количестве теории тогда и сейчас огромная.
В нулевые мы читали литературу, изучали языки и теории текста (да что там – мы вручную записывали список литературы по курсу в течение полутора часов). Практика проходила под руководством уже опытных журналистов или редакторов, в основном с советским или опытом 90-х, а летом я неизменно оказывалась в газете – перед кнопочным телефоном, монитором громоздкого пентиума и интернетом, в котором не было почти ничего, кроме ЖЖ. Оказавшись после выпуска в редакции сначала приложения «Шанс-Дом», я применяла опыт, полученный не в стенах университета, а в бесконечных бесплатных или полубесплатных заданиях от городских редакций – от журнала «СтройБизнесМаркет» до ежедневного «Невского времени».
Сегодня ни одна учебная неделя не обходится без гостевого мастер-класса, практикума от действующего специалиста, конкурса или хакатона. Возможностей столько, что студентов сложно удивить и замотивировать посещать все, что анонсировано. Все меньше тех, кто прочитал «Улисса» целиком (да и на моем курсе их было не так много), зато каждый может создать коммуникационную стратегию, продвинуть контент в социальных сетях, организовать мероприятие или даже достучаться до Гоши Куценко с просьбой записать поздравление для факультета с юбилеем (и у них получилось).
В рамках партнерства с магистратурой «Искусственный интеллект в журналистике и медиакоммуникациях» занятия ведут сотрудники «Яндекса», обучая премудростям GPT-технологии и продуктовому подходу. Читаются практикумы по бренд-медиа, обсуждается внедрение ИИ в медиапроизводство. Но, как показал небольшой эксперимент на 1 курсе бакалавриата, у молодых специалистов есть сложность с пониманием, чем профессиональный стандарт журналистского текста отличается от стандартов выдачи больших языковых моделей. И мы видим, что стиль письма людей начинает подражать нейроответам.
Чему учить в «эпоху турбулентности»
В нулевые мы верили в то, что журналист выполняет социальную миссию и влияет на общество. Мы учились писать тексты или говорить в кадре, чтобы профессионально работать с информацией. Но сразу после моего выпуска произошел бум социальных медиа, онлайн-платформ и массового авторства. Исчезла массовая аудитория, монополия на распространение информации и элитарность самой профессии. По сути, последние 20 лет я участвую в одной и той же дискуссии – когда умрут газеты, когда журналистов заменят роботы и когда закроют журфаки. Дискуссии продолжаются, но газеты живут, журналисты работают (роботы тоже), а журфак СПбГУ (который с 2011 года стал Высшей школой журналистики и массовых коммуникаций, объединив направления подготовки «Журналистика», «Международная журналистика» и «Реклама и связи с общественностью») еле сдерживает напор абитуриентов.
Изменения в образе выпускника проходили постепенно. Сначала было формирование компетентностной модели, которая учитывала бы все возможные требования, исходя из логики образовательной и трудовой политики государства. Затем мы полностью развернулись в сторону работодателей – организовали советы образовательных программ, включали специалистов медиаиндустрии в комиссии по защитам дипломов, по приему курсовых работ, приглашали на открытые зачеты и экзамены. Кажется, индустрия была шокирована такой активностью, но сегодня медиаспециалисты с удовольствием идут обратно в аудитории. Особенно выпускники последних 10 лет – они видели, как это делали старшие товарищи. Разворот в сторону работодателей создал новый вызов, связанный с излишней гибкостью системы.
Сегодня образ выпускника снова связан не только с задачей соединить образование с рынком труда, но и с важной целью сохранить профессиональные стандарты и защитить профессию от размывания. Все чаще работодатели возвращаются в университет за экспертизой – валидировать тренды и результаты исследований, верифицировать методики творчества или аналитики, совместно подготовить специалистов под конкретные задачи или повысить квалификацию. Например, под запрос наших партнеров мы создали дополнительную образовательную программу «Нейросети в работе редакции», потому что очень сложно сориентироваться на рынке открытых предложений, а мы аккумулировали передовой опыт.
Жизненный цикл профессионала
Выпускники нулевых и прежних десятилетий редко возвращались за дополнительным образованием. В 2010-е сформировалась индустрия медиафорумов, а затем и тренингов. Журналисты стали обучать друг друга, а регионы начали вкладываться в цифровой апгрейд опытных сотрудников. При этом у молодежи сформировалась иная образовательная культура. Параллельно с университетом они не просто работали (не всегда по профессии, надо сказать, поскольку начали активно брать образовательные кредиты), но слушали онлайн-курсы на открытых платформах, затем перешли на практикумы компаний свежего сегмента EdTech, а в качестве сотрудников крупных компаний привыкли получать в качестве мотивации гостевые лекции или мероприятия прямо на площадке работодателя (модная нынче практика для формирования HR-бренда).
В то же время в обязанности преподавателя входило повышение квалификации раз в 5 лет, причем повышать можно было и навыки оказания первой помощи. Сегодня мы тоже проходим по несколько курсов в год и все равно ощущаем оглушительный гудок уходящего поезда. В последнем удостоверении (а точнее целом дипломе о переподготовке) у меня написано «руководитель проектов в сфере ИИ». Выпускники занимают должности, названия которых даже для моего поколения специалистов звучат не всегда понятно – руководитель группы контента, младший продуктовый редактор… А в дипломах по-прежнему написано «журналист».
У меня и моих коллег часто запрашивают информацию – какой процент выпускников работает по профессии, где они работают и как вуз повлиял на карьерный трек. Еще 10 лет назад эту информацию можно было собрать с грехом пополам и посетовать, что в журналистику идет не так много людей. Но сегодня профиль, по которому выпускает кафедра цифровых медиакоммуникаций, называется «цифровые медиа», поэтому любую работу с контентом мы считаем профильной, даже если это не журналистика. Вот вам статистика по 31 выпускнику бакалавриата по профилю «цифровые медиа» 2026 года: 10 журналистов, 8 копирайтеров, 3 SMMщика, 3 пиарщика, 1 педагог, из шести иностранцев — 5 журналистов и 1 блогер. Своими самыми сильными навыками они назвали: SMM, написание длинных текстов, нейросети, дизайн, видеография, управление командой. Отследить их маршрут я не смогу, потому что сегодняшний выпускник меняет место работы в среднем раз в 3 года, если не чаще.
Лекциям крышка?
Кажется, болонскую систему мы так и не освоили. Да, у нас были введены и существуют дисциплины по выбору, есть узкие специализации и направления, количество часов самостоятельной работы покрывает все свободное время за пределами аудитории. Но чем больше выбор, тем сложнее его сделать. Современные студенты ждут, скорее, четких ориентиров, которые сэкономят им время. Ну и конечно, им хочется жить помимо учебы и работы. Сумасшедшие корреспонденты, отправляющиеся за острым репортажем за тридевять земель за стандартный гонорар, перестали быть кумирами. Успешный профессионал сегодня – это человек, который умеет оптимизировать работу, растить метрики, достигать KPI и реализовывать миссию компании, согласно политике корпоративных ценностей. Я, конечно, утрирую, но продуктово-проектный подход захватил и индустрию, и образование.
На этом фоне даже самая умная лекция проигрывает реализации проекта для заказчика, а высокоинтеллектуальная дискуссия по теме – возможности заработать деньги уже во время учебы. Например, написать ИИ-ассистента или реализовать информационное сопровождение. После пандемии я даже привыкла разговаривать сама с собой во время лекций, не дожидаясь оперативных осмысленных реакций, поскольку такой способ постижения мира расходится с нашим же учением о фрагментарности, клиповости и сторителлинге. Но чтобы освоить не просто ремесло, а профессию, нужен фундамент контекста и стандартов.
Частично эта идея реализуется через исследовательскую работу. Студенты анализировали рынки подкастов и бренд-медиа по заказу компаний «Лайфхакер» и «Палиндром», анализировали сленг в соцсетях для LiveDune и тренды в коротких видеороликах для «Виноу». За цифрами мы вместе ищем глубинную трансформацию индустрии: появление новых субъектов коммуникации, глубокую фрагментацию аудитории, изменение принципов взаимодействия с контентом. Не всем хочется выходить на этот уровень абстракций, но медиаиндустрии необычайно нужны стратегически мыслящие люди, а не «блокнотики на ножках». Тем более, что их уже автоматизировали.
Вместо поздравлений
80 лет в общем-то очередная круглая цифра, так зачем столько пафоса? Если 20 лет назад мне было примерно понятно, что мы будем праздновать в 2026 (включая смерть газет), то сегодня я не до конца уверена, что 85-й день рождения журфак встретит в полном единомыслии на тему, кто мы и куда идем. Для этого в 2026 нужно решить, как менять траекторию. Мы достигли предела графика, а дальше начинается новая система координат и совсем другая оптика медиапространства. И я приглашаю читателей журнала к диалогу в этот юбилейный год.
Иллюстрации Екатерины Балеевской
