Превратить хобби в профессию: как коллекционер стал журналистом

Поиск придаёт жизни особый вкус: постоянно обнаруживается что-то новое. Когда я начинаю работать с новым архивом или неизвестным источником, то чувствую себя словно на пороге пещеры Али-бабы с сокровищами.

— Это правда, что ни один автограф Довлатова не повторялся?

— Нет. За три года, прошедшие с момента первого издания книги и во время работы над фильмом я обнаружил целый ряд повторяющихся автографов. Например, у Довлатова была формула, построенная на антитезе. Александру Кушнеру, Людмиле Штерн и Льву Халифу он писал практически одно и то же: «Сияющему Кушнеру — от поблескивающего Довлатова» или «Сияющему Халифу — от поблескивающего Довлатова». Он находил удачную формулу и иногда использовал её неоднократно.

Оставляя автографы на разных книгах, Довлатов не мог предположить, что когда-нибудь они окажутся рядом. Одни экземпляры отправлялись в Ленинград, другие — американским друзьям в разные города. Исследователи, вроде меня, разыскали их и смогли установить, что некоторые посвящения повторялись.

Мне также удалось обнаружить фотографию Довлатова, сделанную в 1977 году в Пушкинских горах, незадолго до эмиграции, когда он работал там экскурсоводом. На снимке он сидит на скамейке и выглядит так, будто его избили. На обороте фотографии он оставил одной из знакомых посвящение:

«Взглянув на эту каторжную рожу,
ты не узнаешь, в том уверен я,
красивого Довлатова Серёжу,
который нагло лез к тебе в друзья».

На самом деле, его никто не избивал: такой вид был связан с последствиями стоматологической операции. Долгое время я считал фотографию уникальной. Она была опубликована адресатом в интернете, а затем я увидел точно такой же снимок в одном из документальных фильмов 1990-х годов о Довлатове. Его показала Наталья Антонова, известная ведущая петербургского телевидения. На обороте тоже был автограф. Я сравнил снимки и обнаружил, что фотографии одинаковые и четверостишия похожи, но все-таки немного различаются.

— Когда началась Ваша история как коллекционера?

— Ещё в детстве я стал собирать музыку, прежде всего, песни русской эмиграции. Коллекция постепенно росла. Позже я начал ездить заграницу: мой отец жил в Америке, и благодаря поездкам я познакомился со многими артистами, привозил их кассеты, пластинки, фотографии.

С появлением интернета я начал писать статьи, критические заметки и рецензии на диски. В 2004 году меня пригласили на радио «Шансон», где я около года вёл программу «Три аккорда», посвящённую истории жанра и новым исполнителям. Затем вёл на «Шансон ТВ» программу «Старая пластинка» о ретро-исполнителях. Позже я вёл авторскую программу на музыкальном канале «Ля-минор». Вместе с каналом мы сделали более 40 документальных фильмов о ретро-исполнителях. Когда программа на радио закрылась, у меня накопилось много текстов и сценариев, из которых можно было сделать книгу.

Так в 2007 году появилась моя первая книга — «Русская песня в изгнании». Она отчасти носила мемуарный характер: я описал собственный путь и знакомство с эстрадой русского зарубежья и попытался охватить историю этого явления — от первой волны эмиграции, Вертинского и Лещенко до новой волны русской эмиграции 2000-х годов. Книга выдержала несколько изданий и получила хороший отклик. Позже вместе с региональным издательством из Нижнего Новгорода мы создали серию «Русские шансонье». Там выходили не только мои книги — я помогал публиковать и работы других авторов, если находил интересные материалы.

— Были ли особые проекты, которыми Вы гордитесь?

— В 2010 году мы успели издать мемуары вдовы Петра Лещенко, Веры Лещенко-Белоусовой, «Скажите, почему…». Эту книгу долго не хотели публиковать разные издательства, но нам удалось довести дело до конца, и Вера Георгиевна успела подержать её в руках.

Мы также выпустили книгу о Вадиме Козине, состоящую из материалов различных исследователей и проливающих свет на его противоречивую и местами даже загадочную биографию.

— В книге «В погоне за Довлатовым» часто встречаются писатели, которые уезжали из Советского Союза на Запад, но не всегда находили там ту жизнь, на которую рассчитывали. Как Вы к этому относитесь?

— Это действительно большая трагедия для людей, которые уезжали из Советского Союза на Запад в поисках свободы. Они отправлялись практически на другую планету, не рассчитывая на возвращение.

В книге я рассказываю, например, об истории Льва Халифа. В Советском Союзе в 1950–1960-е годы у него вышли две книги стихов. Это был заметный, подающий надежды поэт. Он уехал после конфликта с властями, но на Западе практически потерялся. Он издавал книги за собственный счёт, но тиражи были крошечными, а читательской аудитории почти не было.

Ещё один герой книги — поэт и литературный критик Константин Кузьминский. Он однажды сформулировал эту проблему так: «Западу не нужны русские писатели, ему достаточно одного Солженицына в прозе и одного Бродского в поэзии». В широком смысле мир действительно знает относительно немного русских авторов. Помимо Бродского и Солженицына, это — Довлатов, публиковавший рассказы в журнале «New Yorker», Набоков, Бунин и, может быть, ещё буквально несколько имён.

— Насколько сегодня русскоязычная журналистика востребована на Западе?

— Жить на Западе исключительно за счёт традиционной журналистики сегодня трудно, по крайней мере в Канаде. Приходится искать смежные направления. Мне посчастливилось найти работу в крупной телекомпании. Последние 10 лет я занимаюсь съемками документального кино. Не только на русском языке. У меня были фильмы на сербском, португальском и даже японском. Но основная доля проектов, конечно, на русском. Первый фильм назывался «Борис Волков – русский отец канадского балета». Он посвящен эмигранту первой волны, стоявшему у истоков создания Национального балета Канады. В дальнейшем я снял еще один фильм об истории канадского балета – «Людмила Ширяева – королева Квебекского балета». Оказалось, что и основную балетную компанию в провинции Квебек тоже создала наша соотечественница. Один из фильмов мне особенно дорог, он рассказывает о визитах в Канаду Владимира Высоцкого. А сейчас у меня в работе фильм о Дмитрии Хворостовском, чей последний сольный концерт состоялся именно в Торонто. Он так и называется «Дмитрий Хворостовский. Последний концерт». Надеюсь, в 2027 году картина будет представлена на кино-фестивале «Русское зарубежье» в Москве.

— Вы пришли к журналистике через коллекционирование?

— Я действительно коллекционер. И если бы не музыкальная коллекция, которая позволила всей этой деятельности постепенно превратиться в профессию, возможно, моя жизнь сложилась бы иначе.

— Что такое коллекционирование?

— Если говорить прямо — это определённая форма психического расстройства: человек собирает множество похожих предметов и постоянно стремится пополнять собрание. Каждый справляется с этим по-разному. Одни коллекционеры просто собирают материал, крайне редко расставаясь с экспонатами. Другие – непрерывно сужают коллекцию, стремясь оставить только самое ценное. Для меня работает следующий принцип: я исследую какой-то сегмент коллекции, делаю о нём книгу, и после этого могу уже спокойно с этой частью расстаться — передать её кому-то, продать или просто убрать на хранение. Таким образом, коллекция продолжает развиваться, но отдельные её части получают самостоятельную жизнь.